Я заберу тебя с собой - Никколо Амманити

А вот, наконец, и Искьяно Скало, рядом с лагуной.

Да, городок совсем крохотный.

Он вырос за последние тридцать лет вокруг маленькой станции, на которой дважды в день останавливается пригородный поезд.

Одна церковь. Одна площадь. Один бульвар. Одна аптека (всегда закрыта). Один продуктовый магазин. Один банк (есть даже банкомат). Одна мясная лавка. Одна галантерейная. Один газетный киоск. Аграрный центр. Один бар. Одна школа. Один спортивный клуб. И с полсотни двухэтажных домиков с черепичными крышами, в которых живет около тысячи человек.

Еще не так давно тут были лишь болота да малярия, а потом дуче их осушил.

Если нашего бесстрашного путешественника унесет ветром на другую сторону Аврелиевой дороги, он увидит там снова поля, оливковые рощи и пастбище да квартал из четырех домов — это Серра. Отсюда грунтовая дорога ведет в сторону холмов и леса Акваспарта, где водятся дикие кабаны, гуляют длиннорогие коровы и, если год удачный, растут белые грибы.

Вот таков Искьяно Скало.

Странное место. Тут море совсем рядом, но кажется, будто оно далеко и до него — тысячи километров. Это из-за того, что поля оттеснили его за зеленую изгородь. Ветер постоянно приносит сюда его запах и песок.

Должно быть, поэтому туристы всегда объезжают Искьяно Скало стороной.

Здесь не сдают дома в аренду, нет гостиниц с кондиционерами, нет развлечений, нет пляжа, по которому можно прогуливаться, некуда пойти вечером выпить, здесь летом земля раскаляется как жаровня, а зимой дует сбивающий с ног ветер.

Однако сейчас нашему путешественнику следует спуститься пониже, чтобы разглядеть современное здание за ангаром.

Это средняя школа имени Микеланджело Буонарроти. Во дворе идет урок физкультуры. Все играют в волейбол и баскетбол, кроме группы девочек, сидящих на каменной оградке и болтающих о своем, и одного мальчишки, который сидит в сторонке, поджав ноги, и читает.

Это — Пьетро Морони. Главный герой нашей истории.

Пьетро не нравилось играть ни в баскетбол, ни в волейбол, а в футбол и того меньше.

Не то чтобы он никогда не пытался играть. Разумеется пытался, но у него с мячом отношения никак не складывались. Пьетро хотел, чтобы мяч летел в одну сторону, а тот летел совершенно в другую.

А Пьетро полагал, что, если взаимопонимания нет, лучше это дело бросить. К тому же существовали другие вещи, которые ему нравились.

Например, велосипед. Он обожал ездить на велосипеде по лесным тропинкам.

И обожал живых существ. Не всех. Определенных.

Он любил больше всего тех, кого люди считали гадкими: змей, лягушек, саламандр, насекомых и тому подобных тварей. И предпочитал тех, что живут в воде.

Вот, например, морской дракон. Конечно, это гадкая тварь, когда она тебя кусает, и некрасивая она, и живет в песке, но ему нравилось то, что у нее есть ядовитые колючки (а что за яд у нее, ученые пока толком не поняли), которыми она готова парализовать твою ногу.

В общем, если бы он мог выбирать из двух существ — тигр или морской дракон, он, конечно, выбрал бы этого самого дракона.

А еще ему очень нравились комары.

Они летали повсюду. И не замечать их никак не получалось.

Поэтому он и выбрал для написания совместной работы с Глорией такую тему. Малярия и комар. И сегодня днем он собирался пойти с подружкой в Орбано, к знакомому ее отца, доктору, чтобы расспросить его о малярии.

А сейчас он читал книгу о динозаврах. И там тоже упоминались комары. Благодаря им однажды удастся воскресить динозавров. Ученые нашли ископаемых комаров, добыли кровь, которую те высосали из динозавров, и восстановили генетический код гигантских ящеров. В общем, Пьетро не все понял, но без комаров явно не мог обойтись никакой парк Юрского периода.

Пьетро был доволен, потому что учитель физкультуры сегодня не заставлял его играть с остальными.

— Ну что? Ты уже придумал, что нам надо спросить у Коласанти?

Пьетро поднял голову.

Рядом стояла Глория. Запыхавшаяся, с мячом в руках.

— Думаю, да. Более-менее.

— Ладно. Потому что я не знаю. — Глория подала мяч и сама побежала в сторону волейбольной площадки.

Глория Челани была лучшей подругой Пьетро, а на самом деле — единственной подругой.

Он пробовал дружить с мальчишками, но без особого успеха. Пару раз его видели вместе с Паолино Ансельми, сыном владельца табачной лавки. Они вместе гоняли по полю на великах. Но у них тоже что-то не заладилось.

Паолино настаивал ехать наперегонки, но Пьетро не нравилось с кем-то соперничать. Они устраивали гонки пару раз, и Паолино неизменно выигрывал. Больше их вместе не видели.

А что он мог поделать? Соревнования он терпеть не мог.

А потому, даже когда он приближался к финишу первым, стрелой летя к победе, нацелившись на нее с самого начала, он не мог удержаться и не обернуться, и если видел у себя за спиной соперника, преследовавшего его стиснув зубы, ноги отказывались ему служить и он позволял себя догнать, обойти и победить.

С Глорией не нужно было соревноваться. Не нужно было доказывать свою силу. Им было хорошо, и все.

Пьетро считал — и многие разделяли его мнение, — что Глория самая симпатичная девочка в школе. Еще парочка девчонок, конечно, тоже выглядели неплохо, например одна из третьего Б, с темными волосами до самой попы, или другая, из второго А, Аманда, которая встречалась с Фьяммой.

Но, по мнению Пьетро, обе они Глории в подметки не годились, рядом с ней они казались страшными, как морские драконы. Он ей никогда не говорил, но был уверен, что Глория, когда вырастет, обязательно окажется на обложке какого-нибудь модного журнала или станет Мисс Италия.

Она же делала все возможное, чтобы выглядеть некрасивой. Волосы стригла коротко, по-мальчишечьи, носила просторные, грязные, выцветшие джинсы, старые рубашки в клеточку, стоптанные кроссовки «Адидас». На штанах у нее вечно были дырки, на коленках — залепленные пластырем царапины: то на дерево забиралась, то через забор перелезала. И она не боялась драться ни с кем, даже с жирным Баччи.

Пьетро всего раза два видел ее в девчоночьем платье.

Старшие, из третьего класса (а иногда и более старшие, которые уже в бар ходили), к ней так и липли. Подкатывали, предлагали встречаться, подарочки дарили, просили разрешения подвезти ее до дома на мотороллере, но она в их сторону даже не глядела.

По мнению Глории, они и коровьей лепешки не стоили.

Почему первая красавица королевства, популярнейшая Глория, предмет повышенного внимания искьянских парней, Глория, чье имя в списке «супертелок» на стене мужского туалета никогда не опускалось ниже третьего места, была лучшей подругой нашего Пьетро, неудачника от рождения, вечно последнего, заморыша, с которым никто не желал водиться?

Была тому причина.

Их дружба началась еще до школы.

В школе сложились закрытые касты (и не говорите мне, что в вашей школе их не было), почти как в Индии. Убогие (засранцы, сули, пиздюки, говнюки, чмошники и так далее). Нормальные. И крутые.

Нормальные могли попасть в дерьмо и стать убогими или подняться и заделаться крутыми, — как получалось. Но если в первый день в школе у тебя отняли портфель и вышвырнули его в окно, а в бутерброд напихали мел, — ты однозначно убогий и останешься им как минимум следующие три года (а может, и следующие шестьдесят лет), и не мечтай о том, чтобы стать нормальным.

Вот так-то.

Пьетро и Глория познакомились, когда им было по пять лет.

Мать Пьетро трижды в неделю ходила убирать на вилле Челани, у родителей Глории, и брала с собой сына. Она давала ему листок бумаги, карандаши и велела сидеть спокойно на кухне: «Веди себя хорошо, понял? Не мешай мне работать, тогда мы скоро пойдем домой».

И Пьетро сидел тихонечко, иногда часа по два, и рисовал на листке каракули. Кухарка, старая дева из Ливорно, давно жившая в доме, изумлялась: «Ангел небесный, а не ребенок».

Это был удивительно послушный мальчик, даже кусочка пирога не брал, если мать ему не разрешала.

Не то что хозяйская дочка. Холера балованная, ее бы выпороть разок-другой. Игрушки дома дольше двух дней не живут. А чтобы объяснить, что она не хочет больше есть шоколадный мусс, она его вытряхивает прямо перед тобой на пол.

Обнаружив на кухне живую игрушку из плоти и крови по имени Пьетро, маленькая Глория пришла в восторг. Она схватила его за руку и потащила в свою комнату. Играть. Сначала она его слегка потрепала («Ма-а-а-ма! Ма-а-а-ма! Глория ткнула меня пальцем в глаз!»), но потом поняла, что он тоже человек.

Синьор Челани очень обрадовался.

— Хорошо, что есть Пьетро. Глория стала спокойнее. Бедняжка, ей нужен братик.

С братиком была проблема: синьоре Челани вырезали матку, а значит… Об усыновлении речь не шла, к тому же у них появился Пьетро, ангел небесный.