Любовь на оливковом масле - Мария Барская

Женя взяла карточку: «Евгений Сергеевич Русаков». Ниже — два телефона: служебный и мобильный.

— И это все? — удивленно осведомилась Женя.

Денег мне не доверил, — торопливо ответил охранник, восприняв ее вопрос по-своему. — Сказал, чтобы вы позвонили.

— Ладно, спасибо. Разберусь.

И Женя покатила тележку к машине. Закидывая покупки в багажник, она рассеянно размышляла, что теперь делать. Звонить или нет? И как интересно: у них, оказывается, одинаковые имена. Он Евгений, она Евгения. Бывает же.

Так звонить или не звонить? С одной стороны, вроде не совсем удобно, но с другой — он же сам просил. Интересно, почему у него на визитке не написано место работы. Обычно и должность, и всякие там регалии. А у этого только фамилия, имя, отчество и телефон. Как это понимать? Варианта, пожалуй, два. Либо Русаков — такой крутой, что ему на все наплевать, или наоборот, никаких регалий не имеет, а возможно, даже работы нет. Хотя служебный телефон есть. Существует, в общем, и еще вариант: визитка для тех, кто не должен знать, что он собой представляет. В том смысле, где работает и на какой должности. Не хочет лишний раз светиться.

Вряд ли, конечно, слишком крупная шишка, раз сам пошел в магазин. Хотя чужая душа — потемки. Вдруг он так расслабляется? Хобби у него такое. Шопинг-терапия после трудового дня. Миллиончик-другой сделал — и в супермаркет, за продуктами. Нашел женщину, маслом облил — полегчало. Можно снова за работу приниматься.

Так звонить или не звонить? Правда, конечно, целиком и полностью на ее стороне. Но как-то унизительно. Выходит, она выклянчивает у него компенсацию. Вот сволочь мужик, повернул ситуацию в свою пользу.

Женя рассердилась. Противно! Не станет она звонить. Сапоги, правда, жалко. И угроханные на них деньги — тоже. В конце концов, она с утра до вечера пашет, чтобы позволить себе хорошо одеваться. Пожалуй, прежде, чем принимать окончательное решение, следует посоветоваться с Лизкой.

Спешно распихав покупки, она набрала номер подруги. Лиза долго не брала трубку, а когда наконец подошла, ее «алло» прозвучало тягуче и томно. Похоже, у нее был очередной любимый.

— Женька, у тебя что-то срочное? — спросила Елизавета. — А то у меня… гости.

— Вообще-то интересная новость, но могу и потом, — отозвалась Евгения.

— Нет, погоди. — Лизу одолело любопытство.

— Да ты же занята?

— Он пока в ванной. Есть время. Излагай кратко и по существу.

— Понимаешь, мужик тот, ну, с маслом, оставил мне в магазине визитную карточку и просил позвонить.

— Врешь! — выдохнула Елизавета.

— Да правда, правда.

— А кто он, мужик-то? — немедленно проявила практичность подруга.

— В том-то и дело, что неизвестно. Имя, телефоны — и только.

— Маскируется! — Воскликнула Лиза. — Значит, есть что скрывать. Ну Женька! Вот повезло. Звони, пока он не передумал.

— А ты уверена, что он скрывает хорошее, а не плохое?

Уверена, — отрезала Лиза. — Если бы он скрывал плохое, у него, знаешь, сколько всего на карточке было бы написано? Любого бандита возьми. У них такие карточки! Нет, если мужик ничего про себя в визитке не написал, значит, в себе уверен. А если уверен, значит, стоящий. Берем, Женька, и срочно. Пока себя виноватым чувствует.

— Лизка, но вроде получается, будто я перед ним унижаюсь.

— Твоей, подруга, совестью Красную площадь можно вымостить! Ты понесла убытки и мучаешься, что перед кем-то унижаешься. Звони, даже не думай. Пусть он мучается. — И без паузы продолжила сладким голосом в сторону: — Любименький, минуточку. У меня очень важный разговор.

— В ответ до Жени донеслось недовольное бурчание.

— Лизка, иди. Тебя ждут.

— А-а, — презрительно протянула та и прошептала в трубку: — Это не основной. Потерпит.

Женя фыркнула.

— Ты пойми, деньги за твои сапоги, конечно, важный момент, но не главный, — вернулась к основной теме разговора Елизавета. — Главное, осмотри мужика как следует и оцени. Провентилируй, кто он. Женат, не женат?

— Может, мне ему сразу анкету предложить? Мол, пока не заполнишь, деньги не возьму.

— Да что я тебя учу, как первоклассницу! Ты же журналистка. Пиарщица. Для тебя это должно быть как дважды два.

— И впрямь! — воскликнула Женя. — Что меня заклинило? Сейчас в Интернете пошарю. Если Русаков и впрямь известный, что-нибудь найду.

— Наконец-то! — возликовала Лиза. — Интерес здоровый проснулся. Ой, извини, пошла. А то сейчас тоже без новых сапог останусь, а я себе в «Праде» такие классные приглядела! Иду, иду, милый! А ты, Женька, работай. Судьба второй шанс тебе подкинула. Неспроста.

Евгения, как загипнотизированная, включила ноутбук и задала поиск. Ссылок на Русаковых оказалась уйма. Чтобы про всех прочитать, месяц жизни угрохать нужно, причем не ходя на работу и вообще ничего другого не делая!

Женя наугад просмотрела несколько ссылок. Сторож из Барнаула. Полный тезка мужика с маслом. Зарубил своего напарника особо жестоким способом. Сперва убил, потом четвертовал. Явный маньяк. И тот, с маслом, тоже очень странный. Вдруг один и тот же? Надо проверить. Женя несколько раз кликнула мышкой. В результате даже нашла фотографию барнаульского Русакова. Ничего общего с московским. Лет на двадцать старше, кривой на один глаз и с огромной белой окладистой бородой. Уже легче.

Поиск продолжился. Несколько новых Русаковых тоже оказались явно не те. Комбайнер, обнаруживший в распаханном поле золотой слиток. Шеф-повар московского ресторана, сотворивший порнографический десерт. Фотография была, но лишь «шедевра». Впрочем, Женя была уверена: шеф-повар оливковое масло нипочем бы не уронил. У них в этом плане профессиональная бережливость. Автор детективов. Этому оказалось всего двадцать лет. В таком духе можно было продолжать бесконечно.

— Мама, я вернулся! Как насчет пожрать?

Голос сына, раздавшийся в передней, вернул Женю к действительности. Проклятие! Об обеде она совершенно забыла! Ну Русаков! Одни от него неприятности! Она торопливо выключила компьютер.

Артем уже заглядывал в комнату:

— Диагноз ясен и безнадежен. Мать трудоголик. Тяжелый крест для растущего организма.

Женя почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Знал бы сын, чем она сейчас занималась!

— Тогда раздеваться не стану, — принял решение Артем, — а вот ты одевайся. Где-нибудь по соседству похаваем.

— Да я все для обеда закупила, не успела приготовить, — в полном смущении оправдывалась Евгения.

— И замечательно. Вернемся — сготовишь. Завтра съедим. Вообще, могла бы не мучиться. Слава богу, едальных заведений теперь навалом, на каждом шагу. И мы, по счастью, можем себе это позволить. Давай, давай шевелись, умираю.