Столичный миф - Игорь Бурлаков

12

Клуб «Ландыш» имеет автостоянку, хорошую охрану и дюжину банкетных залов. На своих двух этажах он готов приютить свадьбы и поминки, приватные беседы и проходные дворы презентационных фуршетов. На любой вкус любителя выпить и закусить здесь найдется подходящая рюмка и кусок. А как потом захочется чего-то для души, то в баре всегда подвернется элегантная незнакомка.

Главный администратор собирался все это сообщество на праздники прикрыть. Не вышло. Откуда-то все время брались и брались клиенты. И тогда в последний момент с командирской башни вышел приказ поварам деятельность не прекращать, охране бдить. А главный менеджер исчез.

Он всегда с друзьями встречал весну. Это мог быть снежный мартовский денек в Голицыно и костер на поляне, это мог быть жаркий полдень тридцатого мая в Строгинском серф-клубе — запотевший стакан и потный лоб. Весну встречать нужно. Обычай, как и любая предсказуемость в поведении, делает жизнь проще.

Эту весну его банда встречала в Праге. Черный «Праздрой» и дешевая «Бехеровка» под сочные шпекачки — толстые розовые сардельки с чудесной чешской белой горчицей.

Так что главный менеджер из клуба исчез.

Нежный зам, его наперсница, наложница и тайный соглядатай совладельцев клуба, осталась на хозяйстве одна. Но густота ее нервной деятельности в таком всеобъемлющем качестве тоже потребовала разрядки. Алевтина, в пять ощутив прилив, со скоростью сто тридцать километров в час отбыла в Измайлово. Где в съемной квартире на Сиреневом бульваре ее ожидал любовник, верный ей с развеселых комсомольских времен.

Как и положено в праздники, на посты в охране заступили самые зеленые новобранцы и самые близкие к изгнанию неудачники. А в кухне точили ножи самые слабые духом повара. Не способные не то что припустить осетрину или сотворить плюшку, а и просто отстоять свою рабочую свободу в Первомай. Так считали они сами и от этого понапрасну расстраивались.

Леха уловил атмосферу, осматривая с Васей и его рыженькой лисичкой-женой уже накрытый стол. Но разве он был виноват в неудачном выборе дня?

Трое суток в начале недели старый хрен Петрович никак не мог решиться взять второй пресс. Небезосновательно боялся, что наедут в министерстве; но и отказаться тоже не мог, так как с фрау Шелике получал откат, на часть которого уже заранее зарились замы, любовница, секретарша, жена, дочь и внук. Три дня Леха по первому стону летел через весь город выслушивать старенького директора старенького завода.

Фрау Шелике было плевать на то, как они продавали ее станки. Что за беда, если директор получит процент в виде премии? Станок, добротный немецкий станок крепко встанет на бетонный фундамент в цеху оборонного завода любимого города, а этим вполне можно гордиться — думал Леха.

Да еще вышел скандал с Аллочкой; что за день рожденья без невесты? Но любил Леха ревностных ценителей халявной выпивки (сам был таким) и дразнить их дальше не пожелал — вот и назначил первое мая.

Первая стопочка — в узком кругу. Осадить минералочкой. И жирненькой рыбкой, и кусочком копченого сала в еловом дымку, и хрустким огурчиком. Всего понемножку.

Аллочка считала, что Леху спаивает Вася. Васькина жена жаловалась своей матери, что бедный Вася работает головой, а подрабатывает печенью. Возможно, Васька и Леха просто действовали друг на друга, как катализатор. Так ли, иначе — пьянка пошла.

Первый час Леха упустил. Как-то натянуто начинается общение. Еще Вася, ведший стол, не дошел до тоста за родителей. Еще треть гостей искала клуб, сбившись с пути, или подгоняла у зеркала в прихожей у себя дома своих женщин, бессильных покончить с косметикой. Еще рано было подавать основное блюдо; но то ли вчерашние дрожжи поднялись, то ли Первомай так действовал, то ли это просто была весна; вдруг незаметно все набрались. И застольная привольная беседа потекла свободно и легко, как в узких переулках вечерний сумрак. Они говорили о прошлых и будущих пьянках, о недоступных женщинах и слишком дорогих автомобилях, о радужных перспективах, за которые охотно, много и часто пили.

Охранник вытащил Леху на берег:

— Там паренек на вахте… — Он наклонился еще ближе к Лехину уху. — Утверждает, что к вам. Но в списке его нет.

— Идем. — Леха сразу поднялся.

Отставной капитан внутренних войск не имел встроенного правового сопроцессора, позволяющего милиционерам его возраста безошибочно определять, кого бить нужно, кого не нужно, а кого нельзя; кого держать и не пущать, а кому и руку под козырек — оказать уваженье; тех незаметных навыков, что позволяют нести службу приятно и не зазорно, себе и людям на радость. К сожалению, капитан этих хитростей не знал и оттого жил по уставу. Иначе он бы уладил проблему сам.

Когда они вышли за двери зала и остались в коридоре вдвоем, Леха на секунду остановился. Посмотрел в окно. Под влиянием выпитого у него в голове сложилась странная иллюзия: будто весь мир собрался внутри стен уютного зала, обтянутых зеленой рельефной тканью. Белая скатерть, столовые приборы, звон вилок и ножей, музыка, лица друзей, знакомых и просто приятных людей — и ничего больше вокруг нет.

Но стоило выйти в коридор, и Леха был вынужден признать, что это лишь только иллюзия, что большой мир по-прежнему существует, в нем полным-полно людей, которым до Лехи дела нет, а ему нет дела до них. Планета все так же кружится и летит сквозь вселенную, как и миллиард лет назад, и делает это неизвестно отчего и зачем.

Коридор кончился. Теперь по лестнице надо спуститься вниз. Две карликовые пальмы в авангардных гнутых горшках по сторонам прохода точно два куцых плейбоевских хвоста. Один короткий пролет лестницы, поворот. Чтобы воздуха было больше, архитектор здесь стену всю забрал в зеркала. Там, перечеркнутые в поясе красным поручнем, два человека спускались на первый этаж. Впереди шел худой мужик в дешевом черном костюме, на шаг за ним — пьяный громила выше его на две головы. Леха качнулся, засмотревшись на себя схватился за стену.

Вот и холл.

— Здорово! — Леха с удовольствием притянул к себе худого, длинного и кудрявого парня, бывшего соседа по школьной парте. Хлопнул по спине.

— С днем рождения, Леш.

Леха кивнул и принял упакованный в подарочную плотную бумагу с красными драконами компакт:

— Спасибо, Антош. Погоди минуту, я разберусь со списком. Там что-то напутали.

В перегнутом пополам листе с черным столбиком фамилий Антона не оказалось. Но ведь он там был! Леха помнил, как сам вписывал его своим аккуратным крупным почерком и под последней буквой, кончавшейся на «у», вытянул вниз круглый росчерк.

Проблему создала клубная секретарша Леночка. Вчера вечером Лехин список попал в ее наманикюренные ручки, потому что охране список полагалось отдавать перепечатанный и заверенный подписью менеджера. Безопасность — превыше всего.

Восемнадцатилетний ребенок Леночка работой дорожила. Хотя вопрос «Нравится ли тебе работа?» вызывал у нее искренний недоумевающий смех: в этом смысле она полностью фригидна. Новое поколение классно себя чувствует в нашем мире. Но слово «работа» для них лишено такого качества, как «удовольствие». «Это же работа. Какое от нее может быть удовольствие?» — искренне округляла Леночка красивые глаза.

В клуб Леночку устраивала вся семья — «От такой работы не отказываются» — заученно повторяла она подружкам. В ее душистой завитой головке было место многим интересным вещам: кусочку белого пластыря в натертом подъеме туфли, случайно брошенному на нее хищному взгляду главного менеджера, устройству Вселенной в книге Карла Сагана, что не влезала в крошечную дамскую сумочку, и Леночка носила ее с собой в пакете и читала в метро. И поэтому между ушек с задорными красными клипсами в тон мини-юбке свободных ячеек не оказалось. Все они были заняты черт-те чем — и последние пять имен из Лехиного списка выпали. Исчезли совсем.

Леха щелкнул извлеченной из внутреннего кармана пиджака ручкой, исправил орфографию. Леха был пьян и углядеть остальные пропущенные имена не смог. Повел Антона наверх.

Леха виделся с ним два раза в год. На своем и на его дне рождения. Это был тайный парад, смотр резервов, тщательно скрытых и тщательно опекаемых. Леха знал, что на помощь Антона может рассчитывать всегда — независимо от ситуации.

Вася распорядился налить Антону штрафную, застолье шло своим чередом. Неприличный анекдот, острая закуска. Но стоило беседе вновь понести Леху вдоль низких берегов ленивой речки — Леты, как через минуту охранник опять позвал его в реальность. Чтобы снова проводить его в холл.

Вернувшись в третий раз за стол, Леха с ходу схватил стакан: а то и выпить не успеешь, как за спиной опять появится офицер.