Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

class="p">– Спасибо за то, что пришел, – мы обнялись. – У меня к тебе просьба.

– Все, что скажешь.

– Проводи, пожалуйста, Линду до дома, – Линда вскинула на меня вопросительный взгляд. – Прости, любимая, но мне надо побыть одному. Прошу тебя.

Линда обняла меня за шею своими гибкими прохладными руками:

– Я все понимаю, милый, – нежно поцеловала. – Все будет хорошо. Люблю тебя.

– Я тебя тоже.

До дома я добирался пешком, хоть на дворе и весна, но жарко не было, погода была пасмурная. Под стать моему настроению, огромные, тяжелые, похожие на гигантскую сахарную вату облака зависли в небе, никуда не двигаясь, давя своей тяжестью. Войдя в квартиру, меня опять окружила гнетущая тишина. Раздался зуммер голографона, заставив вздрогнуть. Звонил Алекс:

– Линду я проводил. Все в порядке.

– Спасибо, старина.

– Что намереваешься делать дальше?

– Я знаю, что буду делать. Завтра с утра иду в военную канцелярию – записываться в звездную пехоту. Хочу лично спросить с этих гадов за мать и за отца, они у меня за все ответят, клянусь, Алекс.

Он внимательно посмотрел на меня:

– Во сколько ты завтра идешь?

– К восьми утра.

– Я зайду за тобой, пойдем записываться вместе.

– Тебе зачем? Это не твоя война.

– Твои родители для меня были как родные, – и потом, как когда то в детстве, сказал: – Как я тебя одного брошу. Все, пока, не спорь, до завтра.

– До завтра.

Алекс отключился.

Бесцельно потоптавшись по большой пустой квартире, все не мог найти себе места. Зашел на кухню, открыл холодильник. На полочке стояла бутылка шнапса. Выдернув ее и разыскав кое-какую снедь, присел за стол, долго смотря, как отпотевает бутылка и по ее блестящим бокам, точно слезы, стекают прозрачные как хрусталь капли влаги. Я еще никогда не пил крепких напитков, как-то до этого дня не было никакого желания. Наконец, решился. Налив рюмку, целиком опрокинул ее, прислушиваясь к своим ощущениям. Шнапс прошел как вода, только обжег желудок, налил следующую. После второй рюмки разлилось тепло по всему телу. Тут же наступило полное опустошение, навалилась усталость, захотелось спать. Сказалось нервное напряжение последних дней. Не раздеваясь, в одежде завалился на кровать и вырубился до самого утра.

Глава 8.

На следующей день ровно в восемь мы с Алексом стояли перед дверью военной канцелярии. Внутри народу было немного. Встали в очередь. Над дверью загорелась зеленная надпись «Следующий». Я зашел в небольшой кабинет, посередине за столом сидел мужчина с погонами оберст-лейтенанта и усами а-ля Адольф Гитлер. Скрипучим голосом спросил:

– Желаете поступить на военную службу?

– Так точно.

Оберст-лейтенант оживился.

– Протяните левую руку к идентификационному окошечку в столе. Ага. Яр Ковалефф. Так, дата рождения, группа крови. О, да ты с отличием окончил звездную академию. Хорошо, обрадованно потер он руки Потому что пилоты нам нужны.

– Я хочу записаться в звездную пехоту.

– Я не понял?

– Я хочу в звездную пехоту.

Военком посмотрел на меня с сожалением, как на умалишенного.

– Зачем тебе это, парень?

– На «Гортензии» были мои родители.

– Не смею препятствовать. Распишись вот здесь, – сказал он, протянув мне контракт.

Даже не читая, я черканул свою подпись.

– Добро пожаловать в звездную пехоту, сынок. Завтра в 8.00 ты должен прибыть на сборный пункт по адресу: Маза Кална, 111, при себе иметь пару сменного белья, зубную щетку, обо всем остальном позаботится звездная пехота. Еще раз должен предупредить: в случае неявки в обусловленное место и время ты несешь уголовную ответственность по всей строгости закона. Контракт действует полтора года, выбыть из рядов звездной пехоты досрочно возможно только по причине смерти. Свободен.

Алекса я ждал недолго, он вышел, широко улыбаясь.

– Ну что? – спросил я.

– Порядок. Завтра в восемь на сборном пункте.

– А чего улыбаешься?

– Да военком как услышал, что хочу в звездную пехоту, сказал, что до меня здесь уже был один придурок, наверное, сегодня день дурака, у них корочки пилотов на руках, а они в звездную пехоту лезут. Дебилы. Ну, куда сейчас?

– Пойду соберу вещи, и с Линдой надо попрощаться. А ты?

– Тоже пойду вещи соберу. Ну что, до завтра?

– Давай, до завтра.

Глава 10

Подойдя к дому Линды и звоня в дверь, я даже не знал, как ей сообщить о том, что я поступил на службу. Разговор с Линдой был очень тяжелым.

– Ты что, с ума сошел?! Зачем тебе это надо? У Рейха достаточно профессиональных военных, которые знают, что делать.

– Ты не понимаешь. Война долго не продлится, а я обязан предъявить им свой личный счет.

– Какой счет? Ты обо мне подумал? Ты в первую очередь должен заботиться о нас, о нашем будущем, о будущем наших детей.

– Успокойся, милая, это ненадолго. Разобьем сепаратистов, и я вернусь. Пойми, любимая, ну не могу иначе. Они убили моих родителей. Я должен отомстить, этим гадам должен.

– Ничего ты не должен, – говорила Линда, размазывая тушь по щекам. – А если кому-то должен, то только мне.

Я крепко обнял ее, волна нежности и любви захлестнула меня. Я поцеловал ее в лоб, в сухие губы и мокрые от слез глаза, ощущая на своих губах соленый вкус. Она уткнулась мне в плечо, ее тело содрогалось от рыданий. Я гладил любимую по голове, стараясь хоть как то успокоить.

– Тихо, тихо, Линда, девочка моя, я ненадолго, все будет хорошо, – как заведенный приговаривал я.

Линда отняла голову от моих плеч, посмотрела на меня пристально, глазами полными слез.

– Ты ведь меня не любишь?

– Ну что ты, глупенькая, конечно, люблю.

– Ты подумал, что я буду делать, если тебя убьют?

– Что ты, милая, никто меня не убьет, со мной все будет в порядке. Обещаю. Только дождись меня, очень прошу.

– Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Я не могу без тебя, Яр, любимый.

Ее губы потянулись к моим. Наш поцелуй был нежным и очень страстным. Каждый из нас вкладывал в этот поцелуй все, что чувствовал друг к другу.

– Мы должны провести эту ночь вместе. Слышишь, Яр? Идем ко мне в комнату, – прошептала она. – Родителей не будет, – Линда взяла меня за руку и слегка потянула. – Идем.

Я не сопротивлялся. Страсть накрыла нас лавиной, мы целовались как безумные.

– Подожди, не спеши, сейчас.

Она оторвалась от меня, скинула с себя всю одежду, бросив ее на пол. Я, наверное, никогда не привыкну к этому зрелищу.

– Боже, Линда, как ты прекрасна. Ты само совершенство.

В полумраке комнаты стояла нагая богиня: глаза, горящие страстью, чуть приоткрытые пухлые губы, прямые пшеничные волосы едва касались покатых, округлых плеч,