Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе - Жан-Мишель Кинодо

Последствия этих новых чувств стали понятными для Оливии, и она следующим образом выразила их мне:

«Теперь я сама принимаю решение приходить на сессии; в прошлом у меня не было чувства ответственности, потому что мне не нужно было принимать решение – приходить или не приходить: я обычно возвращалась на сессии потому, что мне нужно было вновь открывать собственные части, оставленные с вами. Сейчас, когда я чувствую себя целостной, я прихожу снова, потому что оставила вас и нахожу вас здесь таким, каким вы есть: тем человеком, который ждет меня и к которому я очень привязана».

Оливия приручала свое одиночество. Оставаясь одна, она уже не чувствовала себя брошенной во враждебном мире, как это было в начале анализа: она стала ощущать себя ответственной за управление своей жизнью, за создание связей с важными для нее людьми, несмотря на то, что они не всегда соответствовали ее требованиям, как, в частности, я. Отсутствие аналитика больше не воспринималось Оливией как присутствие враждебного объекта – оно воспринималось как отсутствие важного объекта, драгоценные воспоминания о котором изменили ее восприятие окружающего мира, а идентификация с ним открыла в ней способность выдерживать ожидание.

Я представил эти разные фрагменты не в качестве резюме анализа Оливии, а для того, чтобы выделить определенные аспекты возможных интерпретаций проявлений сепарационной тревоги в клинической практике. Это указывает, что прерывистость аналитических встреч вызывает многообразные феномены переноса, с главенствующими проявлениями сепарационной тревоги, что предоставляет ценную возможность интерпретировать ключевые аспекты отношений анализанда и аналитика.

3. Подходы к интерпретации сепарационной тревоги

«Ты как мой маленький лис. Он был просто лисом, как сотни других. Но я сделал его своим другом, и теперь он стал единственным на свете».

Сепарация и дифференциация

Прежде, чем двигаться дальше, я бы хотел прояснить значение термина «сепарация» в психоанализе, в контексте сепарационной тревоги. В настоящее время в психоанализе слово «сепарация» используется в двух разных значениях, которые важно различать как в теоретическом, так и в клиническом планах.

В первом значении слово «сепарация» означает расставание с человеком, с которым установлены отношения доверия. Можно сказать, что в этом случае индивидуум, испытывающий соответствующие чувства, знает, в кого он катектировал часть себя, о ком он скучает, кто он сам и кто тот человек, чье временное отсутствие является причиной его взаимоисключающих переживаний: одиночества, печали, злости или боли, но иногда также облегчения и свободы. Сепарация создает такой контекст в отношениях, в котором другой может чувствовать себя свободным приходить и уходить, выбирать продолжение отношений или их прекращение. В подобных отношениях расставание во времени и пространстве не означает прерывания эмоциональных связей с объектом или потерю любви объекта, поскольку объект, воспринимаемый как надежный, не воспользуется расставанием, чтобы покинуть субъект.

При таких условиях межличностные отношения не требуют постоянного присутствия объекта, даже если это присутствие дает удовлетворение в отношениях, а его отсутствие приводит к неудовлетворенности. Временная сепарация (разлука) предполагает надежду на возвращение, даже если каждое расставание вызывает страх всегда вероятной окончательной реальной утраты самого объекта или его любви. Другими словами, отсутствие значимого (катектированного) лица вызывает соответствующие аффекты, но не угрожает психической структуре самого Эго. В таком случае утрата, то есть постоянная сепарация, вызывает психическую боль, связанную с проработкой грусти, но утрата объекта не сопровождается утратой Эго.

Напротив, если индивидуум проявляет признаки тревоги, выраженной, в частности, в ощущении угрозы Эго перед лицом надвигающегося расставания (сепарации) со значимым лицом, тогда «отделение» принимает совершенно другое значение. Отсутствие значимого лица оживляет тревогу, переживаемую Эго индивидуума, когда он вынужден почувствовать, что не является объектом, что объект существует отдельно от его Эго и что он не доверяет намерениям объекта. Отсутствие другого вызывает болезненное восприятие присутствия другого, как не-Я. Фрейд в связи с этим приводит в пример ребенка, который «еще не отделяет свое Эго от внешнего мира… Он постепенно учится этому» (Freud, 1930а). Когда индивидуум чувствует, что «отделение» от значимого лица представляет угрозу целостности его собственного Эго, это свидетельствует о том, что между Эго и объектом существует особая связь, одной из характеристик которой, по-моему, является неизменность частей Эго, недостаточно дифференцированных от частей объекта. Тревога возникает, поскольку отделение переживается не только как потеря объекта, но и как потеря части самого Эго, которая, в сущности, следует за объектом, чтобы оставаться в единстве с ним.

Следовательно, «расставание» (сепарация, отделение) имеет в психоанализе два разных значения, в зависимости от уровня переживания индивидуума: расставание может переживаться в контексте отношений, в которых один покидает другого, с соответствующими реакциями, или может представлять потерю части Эго в результате переживаний потери объекта.

Чтобы обозначить процесс развития Эго в детстве, следует поговорить о «дифференцированности» или «дифференциации». Фэйерберн (Fairbairn, 1941) первым среди аналитиков предложил обратить внимание на формы зависимости субъекта от объекта. В частности, он утверждал, что инфантильная зависимость базируется на неспособности устанавливать различия между субъектом и объектом, тогда как зрелая зависимость включает признание другого в качестве отдельного существа определенного пола, катектированного в контексте характерных триангулярных объектных отношений в эдипальной ситуации. На мой взгляд, термин «сепарация», или «сепарированность», следует относить к расставаниям в контексте отношений, в которых один из участников признает присутствие другого, катектированного как объект, в то время как термин «дифференциация», или «дифференцированность», следует применять при указании на ранний процесс установления различий между Эго и объектом.

Концепция «сепарации-индивидуации», представленная в работах М. Малер (Mahler et al., 1975), существенно дополнила наши знания об этих ранних процессах, внеся несомненно ценный вклад в аналитическую теорию, однако введение термина «сепарация» в связи с фазой дифференциации Эго и объекта привело к постоянным ошибкам в понимании, не до конца устраненным разъяснениями М. Малер. По мнению автора, «сепарация» относится исключительно к интрапсихическим процессам, а не к реальной сепарации, которую исследовали Спитц и Боулби (Pine, 1979). Ханна Сигал обращала мое внимание на разное значение слов «сепарация» и «сепарированность» в английском языке: «сепарация» означает отделение одного человека от другого, в то время как «сепарированность» относится к процессу дифференциации Эго и объекта. Я использую оба термина «сепарирование» и «дифференциация», чтобы указать на два различных процесса. (Разделение «сепарации» и «сепарированности» невозможно во французском языке, хотя М. Валькар и Л. Гринберг говорили мне, что английское слово «сепарированность» является неологизмом, который был переведен на испанский язык как separatividad.)

Проведение различий в целях унификации

Процессы сепарации и дифференциации взаимосвязаны, и их проработка в психоаналитическом лечении происходит одновременно. Несмотря на то, что эти процессы можно теоретически разграничить и из дидактических соображений противопоставить друг другу, а также считать последовательными, в психоаналитическом процессе они прорабатываются в одно и то же время и их трудно разделить на отдельные составляющие в клинической практике.

Эго пребывает в состоянии постоянного изменения, непрерывно создавая себя заново. Это постоянный поиск идентичности, и я согласен со Спира (Spira, 1985), рассматривающего Эго как нечто новое, безостановочно воссоздающееся из разрозненных элементов в процессе, аналогичном художественному творчеству. Полагаю, что внутри этих непрестанных процессов проекции и интроекции, продвижений вперед и отступлений можно различить линию развития в рамках отношений Эго и его объектов – хотя это не подразумевает непрерывно восходящий путь прогресса: важно иметь определенный жизненный опыт, чтобы к нему можно было вернуться.

На мой взгляд, линия развития прослеживается, к примеру, в том, что необходимым условием процесса сепарации является упрочение процесса дифференциации: постепенно анализанд начинает осознавать присутствие аналитика, мало-помалу дифференцируя то, что относится к аналитику, и то, что принадлежит ему самому, открывая свою, отличную от аналитика, идентичность.