Схватка со злом - Блантер Борис Михайлович

Окно кассы выходило в просторный монтажный цех рембазы. Дубровский просунул голову в открытую форточку, расположенную в нижнем углу рамы. Отсюда, с высоты второго этажа, цех был виден, как на ладони. В воздухе проплывал подвешенный на специальном подъемнике отремонтированный двигатель. Слышались деловые короткие окрики, шум моторов, звонкие удары о металл. Возле несуразных, без колес и кузовов автомобилей копошились рабочие. Эти люди в промасленных комбинезонах, с огрубевшими от железной пыли лицами возвращали машинам силу и жизнь. А многие из них не могли сегодня получить свои трудовые деньги.

Майор посмотрел вниз. Борисов и начальник уголовного розыска РОМа старший лейтенант Казаков стояли прямо под окном в небольшой электромастерской, отгороженной от цеха деревянными стенками. Там верстак и пол также белели пятнами. Подполковник что-то сказал Казакову, потом крикнул:

— Скоро подымусь, Семен Тимофеевич, ждите.

«Успел-таки опередить, — подумал с улыбкой Дубровский про Борисова, — уж, наверное, не с пустыми руками придет». Теперь ему было ясно: преступник проник в помещение конторы из электромастерской, через окно учебной комнаты.

Майор вернулся в кассу, где работала Евгения Семеновна.

— Ну как? — спросил Дубровский.

— Плохо! — ответила она.

Грабитель, без сомнения, детально продумал кражу, заранее рассчитал каждый шаг. Смекалистый, хитрый, он принял свои меры предосторожности, обильно полив все, к чему прикасался, раствором из огнетушителей. Пара красных баллончиков в коридоре конторы и один в рембазе оказались порожними. Проклятая белая жидкость уничтожила запах его одежды, скрыла следы обуви и отпечатки пальцев. Применить научно-технические средства сейчас не представлялось возможным.

Подошел Борисов: выяснилось, что ему также не повезло. За дверью электромастерской путь преступника начисто обрывался.

Результаты осмотра места кражи не обнадеживали. Удалось пока найти только два осколочка от орудия взлома, больше ничего. Предстояло раскрыть сложное, необычное дело.

Сберегая время, подполковник тут же, в соседнем кабинете главного инженера, устроил что-то вроде короткого совещания. Присутствовали трое: Дубровский, старший лейтенант Казаков и сам Борисов. Внимательно выслушав своих офицеров, подполковник заключил:

— Итак, вот что нам известно. Кража совершена в ночь с субботы на воскресенье — за это говорит подсохший раствор от огнетушителей. Судя по найденным осколкам сейф взломан заточенным ломиком из очень крепкой стали, ну, а проще — фомкой. Теперь о наших предположениях. Имел ли преступник сообщников? Похоже, что да, в одиночку трудновато. Меня тоже смущают денежные документы. Некоторые бумаги и не восстановишь, так их окатили жидкостью. А кто в этом мог быть заинтересован? Кассир, если у него не все в порядке… Впрочем, рано что-либо утверждать. Сейчас надо уловить те ниточки, которые ведут к преступнику. И одна, кажется, есть. Ограбление хорошо подготовлено, значит, вор целился давно. А если так, то он не стал бы рисковать, не зная точно, лежат в сейфе деньги или нет. Как же он это узнал? — Борисов поднялся, приняв решение. — Займитесь-ка, Семен Тимофеевич, кассиром. Ну а мы с Казаковым познакомимся со здешней охраной.

Крутиков сидел, опустив голову, стараясь не встречаться глазами с майором. Лицо его выражало растерянность, даже испуг. При каждом вопросе кассир прикладывал к вискам свои худые подвижные пальцы, словно торопя ими память. Отвечал он быстро; запнувшись, сухо и нервно покашливал.

— Большие суммы нельзя оставлять в сейфе. Вас ведь предупреждали об этом?

— Предупреждали, сознаю вину, ошибся…

— Почему вы никому не сообщили про оставшиеся деньги, например дежурному?

— Понадеялся, что обойдется. Конечно, халатность, но поймите… суббота, короткий день… волчком крутился, совсем забыл.

— Кто, кроме вас, мог знать, что в сейфе есть деньги?

— Только бухгалтер. Я и он, больше никто… — Крутиков снова прижал пальцы к вискам и вдруг встрепенулся. — Нет, нет, постойте! Последним заходил шофер, сейчас вспомню его фамилию… Он видел! С ним еще приятель был.

И кассир рассказал Дубровскому о запоздалом визите подвыпившего Глинского.

— Вы бы узнали в лицо приятеля этого шофера? — спросил майор.

— Не уверен… — замялся Крутиков. — Он только на миг высунулся. Нет, вряд ли…

Вскоре Дубровский уже допрашивал Глинского. Это был тучный, медлительный и в движениях и в ответах мужчина средних лет. Держался он степенно, глуховато басил, взвешивал каждое слово. Случись сейчас землетрясение, он и тогда бы, казалось, не заговорил быстрее.

— Почему вы не получили зарплату вместе со всеми? — спросил майор.

— Я с пяти заступил. На ночь. Как пришел в контору, так, стало быть, сразу в кассу и подался.

— И от вас уже несло спиртным. Кто дал вам, шоферу, право выпивать перед работой?

— Это точно, полтораста махнул. Потому на морозе ночь выстоять — дело не шуточное. Я теперь в сторожа определен. Временно. Права отобрали за это самое… — невозмутимо сообщил Глинский, щелкнув себя ниже небритой щеки.

Бывший шофер не отрицал, что видел на столе у кассира много денег. Больше того. Он даже признался: вечером, часов так в девять, вздремнул в кабинке одной из машин. Сборол его с непривычки сон. Но когда коснулось приятеля, про которого говорил кассир, Глинский уперся. Он был один и точка.

— Хорошо, — сказал наконец, майор. — Но тогда, возможно, вы встретили кого-нибудь в коридоре?

— В коридоре нет. Вот с лестницы один сбегал, точно. В аккурат я из кассы вышел…

— Кто?

— Почем мне знать, по спине разве угадаешь? Из наших из рабочих кто-то…

— Вы запомнили, как он был одет?

Глинский поразмышлял с минуту:

— Обыкновенно одет. Пальто, кепка, обувь…

— Понимаю, босиком холодно, — перебил майор. — А все же точнее?

Но никаких других примет Дубровский от шофера так и не добился…

…Третий час оперативный состав Автозаводского РОМа занят расследованием крупного ограбления кассы автотранспортной конторы. Работники угрозыска опрашивают всех, кто может хоть что-нибудь сообщить по этому делу. Сотни вопросов, сотни ответов. От новых и новых протоколов на глазах толстеют папки. Показания сопоставляют, взвешивают, просеивают через решето логики, помноженной на знания и опыт. Труд, подобный промывке золотоносного песка: в потоке слов, часто сбивчивых, неточных, лишних, а возможно, и лживых, надо не пропустить ту ценную крупинку, в которой кроется разгадка главного — кто же преступник?

В кабинете подполковника тепло, уютно. Давно минуло время обеда. Дубровский, обычно строго соблюдающий режим, сегодня забыл о еде. На улице кружатся редкие снежинки. Майор смотрит в окно, но видит совсем другое: монтажный цех, грузовики с голыми рамами, строгие лица рабочих… «А если мне деньги сегодня нужны, что тогда? — как упрек, слышится ему грубоватый голос шофера. — Милиция о моем кармане больно-то заботиться не станет…»

— Ты что в столовую не приглашаешь? — пробует пошутить Борисов. — Пора!..

— Не до этого, Александр Алексеевич, — Дубровский отрывает глаза от окна. — Я все думаю, как нам скорее до него добраться…

Подполковник и майор уже сейчас многое знают о характере преступника. Это человек с выдержкой, умный, осторожный и решительный — самое опасное сочетание Он, бесспорно, сделал все, чтобы запутать, сбить следствие с толку. Где его искать, как?

— Давайте-ка еще раз прикинем, что мы имеем, — говорит Борисов. — Взломщик знает все ходы и выходы, ему известно, сколько в сейфе денег, чем открыть тот или иной замок. Скажи, мог бы посторонний так свободно ориентироваться в незнакомой обстановке, допускаю, даже по самому подробному плану? Нет. Значит, кто-то из своих. В конторе около тысячи человек. Вот круг, в котором находится преступник. Большой, но все же круг, замкнутый. Дальше. Можно подозревать в соучастии кассира или сторожа Глинского. Заметь — «или»!