Случай на станции Скалба - Сергей Иванов

Его и за это бивали, когда удавалось поймать. А он научился прятаться еще лучше! И настал однажды в жизни улицы Ломоносова и в жизни улицы Тургенева такой момент ну, щекотливый, что ли. С одной стороны бей гада Юдина который… и так далее. А с другой, когда человек практически невидим он столько о тебе тайн насобирал, что сердце начинает неприятно вздрагивать и уже вместо того, чтобы на законном основании и при абсолютной полноте благородных чувств двинуть ему в рожу говоришь дипломатическим голосом.

- Слушай, Юдин, старик…

А потому, что он твои секреты может рассказать другому, а может секреты другого рассказать тебе. Вот так Солдат Юдин незаметно превратился в торговца тайными сведениями. И поэтому Славка увидев его на всякий случаи взял себя в руки а на лице изобразил такую неопределенно приветливую мину, мол нашей случайной встрече я в принципе рад.

Кстати Славка быть может единственный относился к Солдату Юдину по человечески, просто в силу своей природной миролюбивости. К тому же поскольку он был во многом «маменькиным сынком» (это лишь последнее время он взял себе такую волю) за Славкой тайн особых не водилось. Так, что был он для зловредного Юдина практически неуязвим. Это все окрашивало Славкин образ - для Юдина, конечно - в цвета особой привлекательности. Он любил иной раз покалякать со Славкой так сказать отдохнуть душой после тяжелых (и неблагодарных) операции по вынюхиванию чего-нибудь там очередного.

Они уединились на лавочке под березой Юдин был явно чем-то взволнован. Нос и глаза у него блестели - одинаковым таким тревожным блеском. И Славка тоже стал отчего-то волноваться словно уже знал ход дальнейших событий.

Солнце светило вовсю, но Славке не было жарко. Ему даже стало холодно, когда Юдин сказал:

- Мне нужно за это сорок рублей, - и вынул из-за пазухи, что-то завернутое в тряпку, положил на лавочку между собой и Славкой. И оно отозвалось глухим металлическим стуком.

- А чего это?

В ответ Солдат-Юдин сделал такое движение головой, мол разверни да глянь.

Осторожно Славка откинул тряпку и сразу увидел блестящий никелированный ствол, барабан куда вставляются патроны, черную, как бы костяную ручку. Револьвер! Наган а может быть кольт, но не то и не другое, потому, что револьвер был поменьше - в старину такие называли дамскими.

Невольно Славка взял его. С опаской, но крепко. Невозможно было не взять! Какая то приказывающая сила жила в этой страшной игрушке.

Тяжелость его и основательность работы и, что-то еще неуловимое сразу заставляли тебя осознать, что это настоящий!

Славка понял: он не расстанется с револьвером ни за, что!

В то же время страх и любопытство охватили его. Во-первых Юдин знал про сорок рублей. Значит тайно дышал при каких то его довольно интимных объяснениях с Аленой. Но это еще, что! Он присутствовал при разговорах об ограблении! Иначе зачем ему предлагать Славке такую вещь?

Со смешанным чувством восхищения и отвращения он посмотрел на Юдина.

- Только не надо - откуда я его взял и тому подобное, - спокойно сказал Юдин. - Я же у тебя ничего не спрашиваю.

Когда Славка вспоминал потом как было дальше, он сообразил, что не сказал Юдину больше ни слова. Сразу пошел в дом, вынул из потайного места, свернутые в твердый жгутик, четыре новенькие десятки, отдал их Юдину, сунул револьвер за пояс под рубашку. И сразу почувствовал какой он ледяной и тяжелый.

Юдин развернул десятки убедился, что их действительно четыре встал протянул Славке руку. Не следовало бы пожимать шпионскую руку! Но Славка догадался об этом много позже. А тогда он хотел одного - чтобы Юдин поскорее как говорится урыл отсюда. То есть по-русски убрался!

Потом он заперся в уборной и стал сначала со страхом, а затем все с большим восхищением рассматривать изучать свой револьвер.

Научился взводить курок научился ставить его на предохранитель нашел собачку откинув которую можно было разломить револьвер надвое. И тогда становилась видна блестящая вычищенная внутренность дула и барабан с шестью гнездами для шести патронов. Все они сейчас были пусты. На мгновение разочарование кольнуло Славку. И тут же забылось! Не важно, заряжен он не заряжен. Главное, что он был настоящий, страшный, очень красивый Славка выбросил вперед руку с револьвером.

- Деньги!

Так он возник - «великий пистоль».

Славка и сам не ожидал сколько в нем появится вдруг значительности и твердости. С такой вещью в руках можно было пофантазировать! Теперь уж и Славка орал стараясь, чтоб сами они замолчали, а слушали бы только его.

Вдруг Алене пришла в голову эта проклятая мысль надо потренироваться.

- Потренироваться?!

- Ну да. Как мы будем хомутать ее папочку? Или там ну в общем, кого решим.

Славке это сразу показалось полной дичью, что еще за тренировки?! Ведь операцию сперва тщательно разрабатывают во всех мельчайших деталях потом выполняют. А тренироваться.

Алена холодно выслушала его.

- Странно, милый! - Тут она быстро глянула на Демина и усмехнулась. И Демин усмехнулся. Как будто их посетила одна и та же гениальная догадка.

А тут и Славку посетила эта же «догадка» может быть я просто боюсь?

- Хорошо пеньки! Решайте, что хотите. Я согласен! Хоть на ограбление сапожной мастерской. Пни осиновые! Я вас в гробу видел!

И Славка ушел, а пистоль осторожно холодил ему живот - уже не леденяще как вначале, а как бы по-дружески как бы признавая в Славке своего хозяина и повелителя

Лишь потом Славка сообразил, что все-таки не стоило бы оставлять их наедине. Тем более Демин делал, как известно кое-какие заявочки на этот счет. Но возвращаться ему казалось уж тем более глупо.

Было непривычно рано. Славка лежал в своей комнате уже в постели, уже зачем-то раздевшись. Бабка за стеной досматривала художественный фильм по второй программе.

Он вынул пистоль из-под подушки, положил его рядом, так, что дуло слегка касалось виска. От этого делалось и жутко и здорово. Славка взвел курок, приставил пистоль к самому виску. Он точно знал, что там нет ни одного патрона. И все же было страшно нажать спусковой крючок. Но Славка нажал его! Прямо в ухо ударился звонкий щелчок.

Вдруг Славка понял, что у этой вещи, сделанной специально для стрельбы в людей нет и не может быть хозяина. Она просто слушается того, кто ее схватил. И невольно он подумал опять подумал о том каким же все таки образом револьвер попал к Солдату-Юдину. Украден? Да украден. Не в земле же Солдат-Юдин его нашел такой новенький. И значит я купил ворованную вещь!

Не… Как это у них называется? «Перекупил» Так называется у воров.

С этой минуты, что-то изменилось в Славкином отношении к пистолю. Славка его словно бы разлюбил.

Он ничего сделать еще не успел, а уже случилось преступление - купил краденое. Не то, чтоб его это страшило, но было как-то противно. Он даже решил сейчас же выкинуть пистоль забросить в болото.

Но ведь была уже ночь. А может утро вечера мудренее?

Утро оказалось не мудренее вечера, а глупее на этот раз. Он никуда не пошел, хотя теперь идти к болоту было не страшно. Он страшился другого - того, что Демин и Алена подумают.

И сунув пистоль за пояс, Славка сел ждать, когда Демин и Алена придут к нему мириться. Протомился минут сорок. А потом они действительно пришли.

Попрепирались немного выясняя кто же все-таки был вчера виноват. И затем вдруг Алена объявила, что именно сегодня они идут на станцию ждать последнего пассажира с последнего поезда.

Вот о чем успел подумать будущий десятиклассник Вячеслав Соловьев пока сидел у окна в прихожей своей московской квартиры, а слезы сперва лились у него из глаз, а потом высыхали. И когда высохли они, Славка глубоко вздохнул, поднялся и поехал назад в Скалбу.

Было часа четыре. К тому времени день успокоился расслабился. Облака лежали на небе огромные, неподвижные белые - такие летние-летние. Не верилось, что уже перевалило за середину августа. Воздух был тих и при всей своей прозрачности почти видим - густой пронизанный солнцем.

И здесь Глебов заметил, что с платформы спускается тот самый парень. Да это произошло Глебов узнал его. Он понимал, что ни один суд не поверит ему, но и знал, что никто никогда его не переубедит. Это действительно был тот парень. Тот!

Как и в прошлый раз, парня можно сказать Глебов не видел. Тогда все было в темноте при скупой поддержке далекого и мутного фонаря. Теперь на мгновение мелькнул профиль, а потом лишь спина затылок. И все-таки Глебов знал это он. И не надо быть летучей мышью с ультрафиолетовыми улавливателями вместо ушей, а надо только, чтобы вам один раз ткнули в живот револьвером.

Глебов шел, ведя велосипед за рога. И велосипед этот был ему маскировкой - такая очень дачная примета.

Впрочем парень и так не оглядывался не думал о возможности преследования, словно вообще не опасался. В то же время в нем чувствовалась какая-то грусть, прибитость. Или это лишь казалось Глебову?