Старая, старая сказка - Евгений Викторович Бугров

Бояре закрыли рот и давай плескать в ладоши, да так громко, что разбудили царя-батюшку.

— А? Чаво? — протирая глаза, спросил царь-батюшка. — Всё закончили? Я смотрю, всем понравилось? Тады назовём наши посиделки «Единая Держава». Вот и славно. А я сразу

передаю всё в руки солдата, пущай ён вам и далее сказывает сказки.

Трутень Первый и молодильные яблоки

(сказка)

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь, и было у него… Народ ужо и не знает: было или не было… Потому как к старости он всех пристроил куда мог:

Царицу отдал… Кому-то отдал… Царевен тоже кому-то отдал: то ли бизнесу, то ли ещё куда… Никто про то не знает, не ведает, потому как ён с отрочества привык следы заметать. И остался он один на один со своим царством, потому как питал к нему агромадную любовь. Точнее, любовь он питал… Ну, ладно, об этом потом…

Так вот, жить бы ему до старости, поживать, ан не тут-то было. Откуда ни возьмись, объявился у него какой-то дальний родственник (а, может, и не родственник), который тоже хочет посидеть на царском троне 20 лет и, того гляди, подвинет его и задвинет куда-нибудь. Раньше хоть шут был. Тот завсегда, как царь-батюшка по нужности вставал с трона, тут же занимал его место и сидел на ём до нового царёва прихода. А тут, такое дело, ён и шута тоже куда-то послал и остался один на один с новыми обстоятельствами.

А слыхал ён как-то от мамки-няньки, что за тридевять земель, в тридесятом царстве есть сад с молодильными яблоками и колодец с живой водой. Если съест старик это яблоко, то тут же помолодеет, а если умыться живой водой, то увидит всё-всё, что в царстве-государстве творится. Окромя энтого царя пугал ещё и такой факт. Сам ён про энто не читал, но слыхом слыхивал от бабы Фанги, что срок его царствования уже истекает и, глядишь, спровадят его на пенсию. Ён уже и трудовой стаж своим указом подвинул, а проку от энтого токо пшик.

Вот собирает царь бояр да советников и глаголит:

— Слухайте мене хором, як на Прямой линии, потому как ситуация у нас, как говорили классики, в смысле — кто виноват и что делать. Мы с вами добились невиданных успехов в деле масштабного невидения в разных областях, особливо в стольном граде и его окрестностях. И вот, откуда ни возьмись, как татаро-монгольское иго, на нас норовит напасть неведомая оппозиция и забрать все наши трудовые завоевания из кубышек и оффшоров. А иные приемники вносят смуту относительно моих сроков, намекая на Главный свод правил нашего царства-государства. А потому, господа ветераны сидячего труда, мы должны сегодня решить, куда меня девать: или в мавзолей или на бессмертие. Можно, конечно, ещё устроить театр, чтобы он начинался с вешалки, но вешалок может не хватить. Поэтому, думайте и вносите свои предложения.

Приумолкли бояре да советники и стали думать, как Чернышевский: что делать? Тут вскочил штатный боярин Жуликовский и, размахивая кулаками, изложил такую мысль:

— Я, ваше царское величие, предлагаю внести такие демографические изменения в Главный свод правил: отныне и во веки веков всем бабам делать искусственное оплодотворение, чтобы никакие наследники и приемники больше на свет не появлялись, а все мальцы, опосля энтого процессу считались искусственными и ни на какой бы трон не претендовали.

— Вы, боярин Жуликовский, — отвечает Трутень Первый, — хорошую думу придумали, токо не сказали, когда у нас появятся искусственные мальцы, а срок моего сидения на троне приближается к трудовому стажу на царской службе, как записано в Главном своде правил.

Тут встал боярин Юганов и прямо, по-сосиськи отчеканил:

— Предлагаю сделать рекламную паузу, потому как говорить и думать одновременно нас не учили. А пока идёт реклама, мы будем учиться, учиться и учиться, как говорил великий Генин.

— Это вы правильно подметили, боярин Юганов, — говорит царь, — реклама нам нужна, как мать родная: она нас и кормит, и поит, и мозги кое-кому запудривает. Эй, рекламный министер, подать сюда рекламу про прокладки и колготки, от их более всего навару получается. А вас, господа бояре, попрошу подумать, как нам оттуда выйти, куда мы попали. А где энто у нас министер провизии? Прошу срочно разыскать молодильные яблоки и доставить их во дворец. Без их ни мне, ни вам далее нельзя.

Бояре да советники потянулись к кормушке, где их с частушками поджидал дежурный шут. И пока все бояре да советники, присосавшись к кормушке, чавкали по полной программе, в тереме разливалась весёлая реклама. Это дежурный шут, выкомаривая и заливаясь соловьём, выкачивал мзду с рекламодателей.

Ты не лезь ко мне, Емеля,

У меня теперь «О. би».

Приходи через неделю,

Сколько хочешь и… люби.

Не пойду я, мамка, в школу,

ни к чему мне «буки, веди»,

когда есть такие ноги

и колготки «Голден леди».

Ой, подружки, вы слыхали,

скоро красные придут!

А они колготки «Омса»

и в Находке разорвут!

Ой, ребята, что я видел:

мне приснился нынче сон —

у моей заместо бюста

вымя с надписью «Данон»!

«Мулинекс» решил учить нас,

как нам жить играя, всласть.

Мы и так живём играя —

кто в бирюльки, кто во власть.

Вкусив первое, второе, третье, пятое и седьмое, бояре сытые и добрые неспешно рассаживались по лавкам. Последним влетел главный боярин Колодин и сразу царю-батюшке в ноги упал.

— Ваше царское величество, дозвольте позвать сюда вашу кухарку Гребешкову. Уж больно складное умозаключение посетило её дурью голову. Як из космоса упала.

— Ну, кухарку так кухарку, — отвечает царь. — Кухарки, как говорил один классик революции, тоже могут. Чего она может? Позвать сюда Гребешкову!

Вскочил боярин Колодин и, ну, за кухаркой Гребешковой. Приволок её в палату и к царю-батюшке в ноги так и упали.

— Ну, Варька, давай сказывай про свои помои, — затараторил боярин Колодин. — Як ты мне про энто сказывала?

— А шо я, царь-батюшка, — загундосила Варька, — так у нас энто завсегда так было… Мы, як день прошёл, так все недоедки с кастрюль свиньям сливаем… А потом кастрюлю помыл и она опять, как новенькая. А боле я ничего не знаю, не ведаю…

— Вот, — опять заверещал боярин Колодин, — вот оно, царь-батюшка, ключевое чудо: из кастрюлек всё выплеснули и они опять, как новенькие! Так оно и в жизни нашей нужно всё обустроить: всё обнулить и, как будто, ничего и не было! Начнём