Легенда преступного мира - Николай Иванович Леонов

передряг. Его несколько раз ловили, но каждый раз отправить Бартера на нары не удавалось. Во-первых, отмазывать его брались Гугва и Рубник и им подобные адвокаты. Во-вторых, будучи большим специалистом по уголовному праву (как-никак выпускник провинциального юридического вуза!), Трубицын умело вел свою криминальную деятельность таким образом, что лично он сам ни в чем не оказывался замешанным. Впрочем, однажды он все-таки влип и отправился на нары. Правда, всего на пять лет, хотя его «подвиги», если бы хватило доказательств, потянули бы лет на двадцать. Но и после пятилетнего пребывания в ИТК Бартер завязал с так сказать, официальной криминальной деятельностью и занялся легальным бизнесом. Купил сеть из десятка магазинов и организовал структуру, занимающуюся таксомоторными перевозками. Впрочем, его уголовная натура дала себя знать и на этом поприще. В его магазинах преобладали просроченные и суррогатные продукты подвально-китайского производства, а его таксисты то и дело оказывались участниками или ДТП, или обвиняемыми по уголовным статьям.

Еще один субъект из мира криминала, некто Эдуард Вулюнене, «знаменит и славен» был как порноделец, специализировавшийся на детском порно. За свою «творческую» деятельность он уже отбывал трехлетний срок, но выводов из этого так и не сделал. Повествуя об этом «деятеле искусств», Дмитрий Токарнов без каких-либо обиняков поставил вполне закономерный вопрос о непонятно как и чем объяснимой лояльности суда к преступнику. С чего бы это вдруг наш самый «гуманный и справедливый» так сочувственно отнесся к явному педофилу, «постеснявшись» назначить ему лет семь-восемь строгача, да еще и, по сути, не дав ему отбыть до конца «трешку», отпустив на свободу по УДО? Но Токарнов, как уже понял Лев, не был бы самим собой, если бы не нашел ответ и на этот вопрос. Как удалось выяснить Дмитрию, немалую роль в либеральном отношении судьи Бажамбекова к порнографу сыграл некто Серафим Пупырякин, помощник депутата Госдумы Элианохина. Отсюда возникал закономерный вопрос: а что может связывать технического сотрудника парламента, а также его патрона – действующего депутата – с криминальным дельцом, которого презирают даже в уголовной среде? Уж не некие ли не вполне пристойные вкусы «слуги народа» тому причиной, не его ли тайное пристрастие к «кинопродукции» Вулюнене?.. Кстати, на это довольно прозрачно намекнул в своем материале Токарнов.

«Да-а-а, не робкого десятка был парень! – мысленно резюмировал изученные материалы Гуров. – Таких хищников против себя настроил, что только держись!.. Если разобраться, то уже этих трех криминальных дельцов более чем достаточно, чтобы кто-то из них организовал на журналиста покушение. А ведь список недовольных Дмитрием гораздо шире…»

В числе изученных Львом материалов Токарнова еще один из недавних касался исправительно-трудовой колонии, где администрация, потеряв берега, устроила настоящий беспредел, карая и милуя заключенных по своему усмотрению. Если «хозяин» кем-то был недоволен, то этот человек оказывался вне закона. Его терроризировали не только по линии официальных мер воздействия администрации (необоснованная отправка в карцер, лишение свиданий и т. п.), но он еще и оказывался во власти криминальной верхушки колонии. С таким заключенным могло произойти все что угодно – его могли избить, покалечить, «опустить», что «хозяином» вполне одобрялось. Выдав эту информацию открытым текстом, Дмитрий особо подчеркнул, что данная ИТК «славна» не только беззаконием в отношении немалой части заключенных, но еще и весьма преуспела в коррупции. В частности, в весьма масштабном казнокрадстве. Поворошив память, Гуров припомнил, что около пары недель назад в главк пришла информация о том, что начальник ИТК в одной из соседних областей за серьезные злоупотребления властью был снят с должности и арестован. Скорее всего, теперь его самого будет ждать отсидка… Следовало полагать, прихлебатели задержанного «хозяина» тоже были не в восторге от случившегося с ним.

Вспомнив о своем давнем информаторе по кличке Амбар (по паспорту – Константин Бородкин), Лев набрал номер телефона и, услышав отклик, произнес условную фразу для того, чтобы выяснить, может ли тот говорить, нет ли рядом с ним посторонних ушей. Жизнерадостно хохотнув, Бородкин уведомил:

– Один я, один, Левваныч! Доброго денечка. Есть какие-то дела?

Гуров в общих чертах рассказал ему о том, что случилось с Дмитрием Токарновым. Амбар внимательно его выслушал, лишь время от времени издавая неопределенное «гм». Закончив это повествование, Лев добавил, что надо бы провентилировать обстановку и выяснить, кто мог бы поиметь умысел убить журналиста. Похмыкав и поэкав, Бородкин пояснил, что вообще-то в среде его ныне действующих коллег журналисты, особенно пишущие на темы, связанные с криминалом, особым почетом не пользуются.

– …Знаете, Левваныч, кого-то из них побаиваются, кого-то вообще ненавидят. Есть и те, кого уважают. Но даже этих не любят. Так что непросто сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы…

– Ну, любят или не любят… Как тут сказать? Нашу службу тоже не все любят. Особенно бывшие сидельцы. А как до одного места припечет, так все равно к нам бегут. Вон когда два года назад у Вити Косаря дочь пропала без вести, так он прямо к нам в главк прибежал. Вот так-то!

– А! Че-то такое я слышал… Это… Не припомню – нашли его, что ль, дочку, Косаря этого? – заинтересовался Бородкин.

– Нашли! Ее обкуренные мажоры на «бэхе» сбили и увезли к одному из них домой, спрятали в подвале особняка. Там мы ее и обнаружили в тяжелом состоянии. Эти два засранца в тот же день смылись за границу. До сих пор где-то там прячутся. А Токарнов, кстати, не так давно рассказал в своей газете про беспредел в Волколесской колонии. Там начальник творил такие безобразия, что только триллеры про это снимать. Ну а сейчас сам сухари сушит. Если бы не этот журналист, так бы беспредел там и творился. Так что пусть господа авторитеты мозгами малость пораскинут: если журналистов будут убивать за их работу и писать о криминале никто не станет, однажды они и сами могут погореть. И о-о-очень сильно!

– Лады, Левваныч, все понял! Через день-два позвоню…

Закончив разговор с Амбаром, Гуров продолжил изучение материалов, опубликованных в «Кримин-лайфе». На фоне, можно сказать, вопиющего безобразия, о чем он прочел выше, публикация о, так сказать, житейских буднях отставной чиновницы Бэллы Сытнец выглядела ординарной и даже скучноватой. Как сообщил в своей статье Дмитрий Токарнов, данная особа, до недавних пор трудившаяся на вторых или даже третьих ролях в структурах федеральной власти, выйдя в отставку, засучила рукава на ниве обустройства своего «имения». Как оказалось, возведя в рекордно короткие сроки двухэтажный особняк на пятьсот квадратных метров в природоохранной зоне, министерская «труженица» на этих же заповедных землях установила трехметровую железобетонную стену, присоединив к особняку «огородик» гектара на два