Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

– Мои ребята сейчас выясняют, кому принадлежит эта хибара. Одно знаю точно. Серега здесь часто бывал с какой-то бабой. Видели соседи. И сегодня ночью она тоже была здесь. В его машине нашли дамский журнальчик с характерными отпечатками пальцев. А в пятом часу утра одна местная старожилка видела неподалеку отсюда незнакомого парня на иномарке. Он никак не мог отдышаться после быстрого бега. Возможно, эти двое – сообщники.

– Скажи, Пит, почему это все тебя так интересует? Я не замечал раньше, что вас с Серегой связывает такая крепкая дружба. Почему не чешется Поликарп?

Ведь это его человека убили.

– В том-то и дело, Саня, что Поликарп слишком чешется. На чердаке этой халупы менты обнаружили бинокль и винтовку с оптическим прицелом.

Шаталин присвистнул и прокомментировал:

– Значит, Серега не бросил воевать…

– Это ведь только ты у нас дезертир-бизнесмен! Все остальные ребята воюют! Кроме тех, конечно, кто не по своей воле отвоевался, – добавил Пит, как показалось Александру, с напускной слезливостью в голосе. – Помнишь Макса?

Давай выпьем за него.

– И за Витяя, – подсказал Саня. Пит скривил и без того кривой рот.

– Не люблю нервных.

– Это твое дело, а я пью за Витяя. Выпили молча.

– Понимаешь, – начал объяснять Пит, похрустывая огурцом, – человек Поликарпа сидит на чердаке дома с биноклем и винтовкой. А дом, между прочим, стоит на моей территории! Что это значит? Кого он выслеживал? Кого собирался убить? Мой друг следователь, как наткнулся на эти шпионские причиндалы, сразу позвонил мне. И правильно сделал. Эта хитрая лиса Карпиди опять что-то замышляет. Он еще ничего не знает, а то бы уже позвонил. Он любит мне звонить.

Считает, что я ему до сих пор чем-то обязан. Чем, Саня? Чем мы обязаны этому мешку с дерьмом? Тем, что он не укокошил нас, когда мы сделали от него ноги? Я, если честно признаться, все эти годы жил под прицелом, чувствовал затылком направленное на меня дуло автомата. И только теперь спокойно вздохнул.

– Именно теперь он тебе и докучает, – улыбнулся уже запьяневший Саня.

– Да, но теперь мы на равных! – стукнул Пит кулаком по столу и, поняв, что переборщил, сменил тему:

– А как тебе живется у господина Лося?

– Вольготно. Мы с «отцом» – душа в душу!

– Да, он, похоже, самый здравомыслящий среди нашего брата.

– Еще твой вечный враг Мишкольц – тоже парень с головой.

– Ты, Саня, я вижу, неплохо осведомлен.

– Давай, Петя, лучше говорить о деле. – Теперь Шаталин понял, что сболтнул лишнее. – Кому помешал Серега на чердаке «твоего» дома, к тому же вооруженный до зубов? Может, кто-то из твоих ребят его отправил к праотцам?

– Исключено. Мне бы доложили.

– А вдруг побоялись? Кокнули сначала, а потом узнали, что он твой бывший друг.

– Фигня! Ты мне лучше объясни: кого можно выследить в этих трущобах?

Понимаешь, о чем я? Тут живут обыкновенные совки, которым нет дела до наших игр. Я понимаю, если бы он сидел на Московской горке. Там обитает почти вся моя братия. А здесь кто?

– Этот вопрос ты задашь Поликарпу. Ему лучше знать.

– Да пошел он!..

Языки под конец развязались. Впоследствии Александр догадался, что мероприятие с водкой было организовано Питом неспроста, и неспроста именно здесь, в нескольких метрах от бездыханного тела друга. В иной обстановке, при иных обстоятельствах они могли с обоюдным подозрением отнестись к этой встрече и не поделиться сокровенным.

– Скажи честно, Саня, ты в последнее время ничего такого не получал по почте?

– Что ты имеешь в виду?

Пит помолчал несколько секунд, а потом признался:

– Позавчера из почтового ящика я извлек странную штуковину. Это была небольшая плоская коробочка, а в ней пять засушенных скорпионов, и каждый аккуратно нанизан на булавочку. Ты будешь смеяться, но эта штука меня здорово напугала.

– Я не буду смеяться, Пит. – И он рассказал о вчерашнем, не менее странном подарке к юбилею – о пупсе и живом скорпионе.

– А теперь последний штрих, – объявил новоявленный босс, поднимаясь из-за стола. – Пойдем со мной!

Они вышли во двор. Народ уже почти рассеялся. Милиция не спешила покидать место преступления. Приехала машина из морга, чтобы забрать покойника.

Пит подвел его к черному «форду».

– Серегина тачка? – догадался Шаталин. Тот лишь кивнул головой в ответ. Достал из кармана ключ от багажника, дважды щелкнул им в замке и поднял крышку. Открывшееся им зрелище было омерзительно. Дно багажника кишело скорпионами.

– Откуда их столько? – было первое, что пришло в голову Александра.

Пары алкоголя тут же выветрились.

– Это она. Понимаешь? – прошептал Пит Криворотый.

– Кто?

– Дочка Овчинникова. Я ведь тогда не нашел ее в доме. Теперь вот она мстит. Нам надо ее обезвредить, опередить и саму нанизать на иголку. Иначе не выжить. Нет ничего страшнее озверевшей бабы!

И он вдруг изо всей силы грохнул крышкой багажника, раздавив парочку шустрых тварей, выкарабкавшихся на волю.

Балуев сварил «смертельную» дозу кофе и заставил Федора выпить.

Исполняющий обязанности шефа был потрясен услышанным. Он, конечно, предполагал, что трехмесячное пребывание Мишкольца за границей не пройдет даром, но что на их достояние покусится босоногая малолетка с голым задом – это уже переходило всякие границы. Сначала у него даже возникли подозрения, что Федор лукавит, настолько это выглядело фантастично, но, прикинув, в какую ситуацию теперь угодил парень, решил не торопиться с выводами, а попросил еще раз подробно все рассказать от начала и до конца.

Федор один раз уже был на волосок от смерти, тогда вылетели в трубу оба его промтоварных магазина. Кредиторы от мафии, собравшись в своем кругу, безжалостно опускали палец вниз, как римские болельщики, решавшие судьбу поверженного гладиатора. Им казалось невозможным, что парень когда-нибудь расплатится, а законы организации суровы. И только Мишкольц, не имевший к Федору никакого отношения, заступился за него. Предложил свой выход из создавшейся ситуации, который удовлетворил всех. Сделал он это из благородного порыва или решил блеснуть умом и показать свою мощь зарвавшимся нуворишам, об этом история умалчивает. Так или иначе, но с той поры Федор вошел в «изумрудное дело». Под поручительство самого Мишкольца банк выдавал ему каждый месяц определенную сумму под мизерные проценты. Деньги он вкладывал в изумруды, доставляя их в город из соседней области, где нелегально, втайне от государства, велись разработки месторождения. В конце месяца Федор возвращал банку деньги с процентами и постепенно расплачивался с кредиторами, оставляя себе минимум на прожитие.

Минул год с того самого «круга», когда ему чуть не вынесли смертный приговор. Те, кто безжалостно опускал палец вниз, получили по векселям и были довольны. Остался последний кредитор, чужак. «Угораздило же тебя, Федя, залезть в карман Поликарпу! – удивлялись знакомые. – Этот все соки из тебя выжмет?» – предсказывали они. Но и тут не обошлось без благодетеля. Мишкольц договорился с Карпиди по телефону. Тот с готовностью пошел навстречу «изумрудному королю»:

«Как скажешь, Володенька. Для тебя, голуба, родного брата на заклание отдам!» Мишкольц только ухмыльнулся в душе: родной брат Поликарпа давно пребывал в мире ином. Тем не менее счетчик шефу удалось остановить и отложить выплату денег ровно на год. При этом Поликарп поставил только одно условие: если в назначенный день, до полуночи, сумма не будет внесена, долг Федора автоматически удвоится. Мысленно ударили по рукам.

Он цепенел от ужаса при мысли о том, что будет через неделю, когда наступит полночь. Поедет ли он на кладбище, в резиденцию Поликарпа, просить об отсрочке? Нет, проще попросить гробовых дел мастера Карпиди сразу вырыть ему могилу! Кофе взбодрил ненадолго. После бессонной ночи, созерцания трупа в доме на Рабкоровской и нервного срыва в гараже тело Федора пребывало почти в невесомости и было бесчувственней боксерской груши. Ко всем превратностям судьбы прибавлялась еще одна замечательная странность. Дело в том, что лишь часть украденных камней принадлежала Федору. Он выполнял роль экспедитора, как и многие другие парни в команде Мишкольца. Ему только позволили, в отличие от других, вступить в долю. И кто знает, может, с выплатой всех долгов его бы лишили этой привилегии. Но стоит ли об этом думать теперь, когда он фактически стал должником своего благодетеля. А еще, как дамоклов меч, над ним повис банковский кредит, который он не сможет погасить в срок, а значит, вкладывать в новую партию изумрудов ему будет нечего. Воистину, все возвращается на круги своя!

Такие невеселые мысли роились в голове Федора во время его нового пересказа событий минувшей ночи.

Балуев смотрел в пол и бесконечно курил. Иногда он поднимал на Федора глаза, упирался в него изучающим взглядом и уточнял какую-нибудь деталь.