Порядок вещей - Юрий Чудинов

– Кирьяныч, давай за вином пойдем, а?

– Это кто тебе посоветовал, этот? С ним и иди.

Затем все ушли. Магнитофон гремел по-прежнему. В сочетании с обстановкой комнаты голос Мак-Картни звучал неубедительно, и я перенесся мысленно туда, где музыка эта имела больше смысла. Расслабился. Прикрыл глаза, надеясь уснуть.

13. Две бусинки жемчуга

Звонит телефон. Виталий подходит к столу, снимает трубку.

– Подождите, какой номер вы набрали?.. Это ошибка. Наберите еще раз.

Кладет трубку на место.

Слышен звук отворяющейся двери. Виталий оборачивается. Аня стоит на пороге комнаты, чуточку изогнувшись, прислонив голову к дверному косяку, высокая, стройная, с мокрыми от дождя волосами, в которых больше золота, чем цинка. Бледно-голубой платок она держит в руке. Угол платка касается пола. По платку на пол стекает вода.

Можно подумать, что девушку окружает некая теплая, светящаяся оболочка. На ней по-прежнему короткие, серебряные сапожки, тонкие, серые чулки. Стеклянисто-розовый плащ расстегнут. Видно короткое, легкое платье в линию, вниз стекающую, как дождя линии: черные, серые и белые – дождь со снегом.

– Ты не сдержал обещание, – говорит девушка.

Виталий молчит.

– Неужели я должна напоминать?

Рука в растерянности застывает между серьгой в ухе и волосами: то ли серьгу потрогать – зачем? – то ли волосы поправить – неопределенность полнейшая. Остается опустить руку, что она и делает. Серьга: две бусинки жемчуга на золотых цепочках.

Виталий приближается к девушке. Он видит, что глаза у нее синие, а не желтые, не золотистые, какими казались раньше. И лицо другое: не до такой степени правильное, не кукольное, а правильное со значением – единственное в своем роде.

– Я проиграл желание?

– Я его использовала.

– Не считается.

– Ты обещал другое…

В голосе Ани что-то изменилось.

– Не помню…

– Ты говорил, что мы будем целоваться.

Виталий чувствует легкое головокружение. Он не помнит, когда давал такое обещание.

– А что, давно дождь начался?

– Причем здесь дождь?

– Я не заметил.

– Ты и сейчас слепой.

– Правда?

– Хочешь, открою глаза?

– Зачем?

– Увидишь…

14. Дождь со снегом

Переулок. Вечер. Из подъезда выходят Виталий и Анечка Люрс. Накрапывает мелкий дождь. Виталий раскрывает зонт. Аня берет его под руку. Около афишной тумбы они останавливаются. Читают объявление, наклеенное поверх лица Бетховена: «Ночной клуб «Art Garbage». Презентация альбома «ROMISLOKUS – RAIN&SNOW».

– Надо зайти, на пару сек, – говорит Виталий. – Я обещал. Предупредим хотя бы, что не придем. Иначе Юра обидится.

– Знаю я твои «пару сек».

– Мы там не задержимся. Как ты скажешь, так и будет. Не веришь?

– Верю.

Клуб «Art Garbage». Вечер. Приглушенно звучит электронная музыка. Немногочисленные посетители клуба сидят за столиками. Бармены скучают у стоек, охрана – у выхода.

Зал в конце коридора. На сцене, расположенной в глубине зала, музыканты группы ROMISLOKUS настраивают свои музыкальные инструменты. Сергей: импровизирует на соло-гитаре, тестируя настройки процессора. Валентин рассеянно подыгрывает ему на синтезаторе. Ударная установка Валентина стоит на небольшой возвышенности. Юрий Смольников в задумчивости постукивает ногтем по тарелке, первым замечает Виталия и Аню и направляется к ним через сцену. Сергей оборачивается, продолжая играть, кивает в знак приветствия козлиной (по последней моде) бородкой:

– Привет!

– Привет, – говорит Виталий, коротким кивком отвечая на приветственный жест Валентина, который воздел правую руку высоко над головой, а левой продолжает перебирать клавиши. В какофонии звуков начинают прослеживаться аккорды песни EAGLES.

Смольников здоровается с Аней.

– Что ж ты меня не подождал? – спрашивает Виталий.

– Это ты меня не подождал, – говорит Смольников.

– Ах, так? Отлично. Тогда как ты объяснишь: ты уже здесь, а мы только что пришли?

– Я ехал на такси. Боялся опоздать. Можешь спросить у Олега. Мы встретились с ним у киоска. Там был пожар. Олег сказал, что ты только что ушел.

– Думаешь, я тебе поверю?

– Но это же правда! – возмущается Юрий. – Спроси у Олега!..

Тут он понимает, что Виталий шутит, махнув рукой, идет к микрофону.

– Раз, два, три, раз, раз, два… – проверяет настройку звука.

Аня сидит на деревянной скамейке у стола. В такт музыке покачивает носком сапога. На столе спиртные напитки, соки, минеральная вода. Виталий наливает из початой бутылки в пластиковый стакан коньяк:

– Выпьешь?

– Нет, не сейчас.

Из гримерки выходит Борис. В руках он держит красный соединительный шнур. Заметив Аню, как-то странно, по периметру сцены, движется в ее направлении.

– Привет, – здоровается он на краю сцены.

– Привет. – Виталий делает большой глоток, облизывает сухие губы. – Ну, как?

– «Полетел» комбик. – В улыбке верхняя губа Бори ползет вверх, обнажая крупные, желтоватые зубы, выпирающие немного вперед, как у зайца. Глаза прищурены.

– Какой?

– Басовый.

– На чем будешь играть?

– На клубном.

– Странная у вас команда. Постоянно что-то летит. А что сгорело?

– Не знаю.

– Не удивительно, – говорит Аня. – С таким оператором они скоро останутся без усиления.

– Заткнись, – огрызается Борис. – Он стоял, стоял – включили его, а он не работает.

– Странно. Что же могло «полететь»? – думает вслух Виталий.

– Не знаю…

Боря подсоединяет шнур к линейному выходу «комба» и, разматывая, тянет его к стоящему на стойке микшерскому пульту.

В зал входит Алена, плотная деваха среднего роста, темноволосая, с глубокими, карими глазами и лицом, хранящим отпечаток постоянного удивления. В группе Алена играет на виолончели:

– Еще не настроились? Скажите хотя бы, где я буду сидеть.

– А что, кто-нибудь пришел? – спрашивает Борис.

– Мои уже здесь. В баре. Пьют пиво. А твои?

– Пока один… точнее, одна, – говорит Борис, – но какая!

– Ладно. – Виталий ставит стакан на стол. – Мы пойдем.

Смольников оставляет микрофон и возвращается на край сцены:

– Разве вы не останетесь?

– Прости, друг. Срочное дело.

– Вы что, сговорились? У Жоры – семинар, у Олега – вечеринка. С ума можно сойти! Главное, все обламываются в последний момент.

– Я снял его на видео – Олега – там, у киоска, на фоне пожара. Получился отличный кадр.

– Знаю.

– Можно будет вставить в какой-нибудь клип.

– Вам-то куда торопиться?

– В другой раз, хорошо?

Смольников спрыгивает со сцены, подходит к столу, наливает коньяк:

– Давай хоть выпьем…

Аня не дает ему договорить:

– Я так и знала!

Смольников кивает в сторону сцены:

– Позвони мне завтра утром, хорошо? После восьми. Есть дело. На полмиллиона.

Виталий берет со стола стакан. Они бесшумно чокаются.

Улица рядом с клубом «Art Garbage». Вечер.

– О-о! Снег! Снег! Ребята, смотрите, снег! – кричит какая-то девушка.

Мимо по снегу проезжает велосипедист. За ним бегут, что-то выкрикивая, двое его друзей. Высыпавшая из клуба молодежь начинает лепить снежки.

Из дверей клуба выходят Виталий и Анечка Люрс. Перемена погоды разительна: полчаса назад была осень, накрапывал дождь, а сейчас – ну прямо настоящая зима! – тротуары, дома и ветви деревьев покрыты слоем снега.

На противоположной стороне улицы Музей Западного и Восточноевропейского Искусства. К двери музея подходит пара. Мужчина в черном пальто и черной, широкополой шляпе открывает массивную дверь, пропускает вперед свою спутницу. Виталий с удивлением узнает в ней Катю.

– Куда ты меня тащишь? – не понимает Аня.

Издали доносится крик велосипедиста:

– А я все еду и еду!

15. Звездочеты

– А это уже занятно. Опять этот «черный». Тебе не кажется, что он становится навязчивым?

– Когда он появился впервые, я подумал, что это какая-то накладка. Врезка из художественной литературы…

– Я тоже.

– Может быть, это как-то связано со Смольниковым? – высказал предположение Никон.

– Как? Каким образом? Он же музыкант! К твоему сведению, в рамках данного построения, клуб, сцена, Анечка, снег – все это лишь детали конструктора, из которых мы моделируем ситуацию. Не думаешь ли ты, что все так и было на самом деле? Да, могло быть и так. Но могло быть и иначе. Это всего лишь один из вероятных вариантов.

– А выглядит убедительно.

– Старались.

– Интересно, на каком основании вы вычеркивали из списка иные, равновероятные схемы? А ведь в данном случае нельзя исключать и невероятные. Особенно если выглядят они не менее убедительно.

– Сыр в мышеловке тоже выглядит убедительно, – сердито буркнул Гай.

– Не для старой крысы! – неожиданно поддержал Никона Винсент. – Ты меня удивляешь, Гай? Сам говорил когда-то, что надо исходить из ситуации? А ведь «черный человек» – в самом деле, никакой не глюк. Возникла связь, следов которой не было. Но она вполне реальна.