Анатомия Комплексов (Ч. 2) - Райдо Витич

— И что? — поторопил троуви сегюр.

— Ты оказался прав, одна из тэн беременна.

— Одна?

— Ну, не все сразу.

— Почему не выходили на связь раньше?

— Рейдировали- ждали результатов.

— Когда возвращаться думают?

— Уже. Через два месяца войдут в атмосферу Флэта.

Два месяца?! Много. Впрочем, что такое два месяца ожидания по сравнению с веками? Миг. Он терпелив — подождет, главное — цель того стоит.

Глаза Рэйсли радостно блеснули и он щедро улыбнулся троуви:

— Как твои?

— О-о-о, замечательно, — расплылся тот в ответ. Отцовство смягчило Дэйкса, наделило неведомой ранее сентиментальностью. Он, как и любой флэтонец, безмерно гордился своим ребенком и считал именно его самым, самым, самым. Поэтому троуви не преминул похвастаться достижениями Монторриона, перед императором.

Алена категорически не желала скучать, но предостережения Лоан помнила четко и некоторое время пребывала в сомнениях, скромно пристроившись у стены. Однако, пара фужеров шэврио, быстро разбавили уныние и скованность изрядной долей озорства и самоуверенного пофигизма.

А что, собственно? Почему нет? И так сидит дома, словно погребенная, безвылазно. Когда еще доведется на вечеринке побывать? Себя показать, людей посмотреть? Не ласков с ней Рэйс в этом отношении, в город и то не пускает.

Опять же празднества длятся всего лишь неделю, а там вновь — туглос, дети, муж…Побудет она еще примерной женой и матерью, успеется, даже надоест. Будет шастать по комнатам и залам в поисках достойного занятия, преданно заглядывать в глаза Рэя, изображая любящую супругу в постклимактерический период, для которой " все бури и метели уж давно отшумели". Но это потом, а сейчас обойдется, душе острых ощущений не хватает, веселья и внимания. В конце концов, любой женщине хочется чувствовать себя живой.

"А, будь что будет", — махнула она рукой: " Рэйс далеко, авось не узнает. Да и что плохого произойдет, если я повеселюсь?" И не усмотрев, естественно, ничего зазорного в собственных желаниях, Алена призывно улыбнулась тому самому атлету, неприкаянно бродящему по залу невдалеке.

Парень с готовностью шагнул к ней, замер и вдруг, резко развернувшись, исчез из поля зрения. "Не судьба, однако", — с сожалением вздохнула девушка: "Деверя черти принесли".

Иллан пристроился рядом с фужером, водрузив локти на узкий столик стойки, и искоса поглядывал на родственницу. Молчаливое и столь пристальное внимание нервировало. Ну, что за семейка? За всегда, пожалуйста, настроение испортить, ежели не один, так второй. Смена караула у них, что ли?

А тем временем музыка зазвучала громче и призывней, несколько пар закружили по залу в танце. Алена с сожалением и завистью смотрела на них и дрыгала ножкой в такт — хоть так потанцевать!

— Нравится? — спросил Иллан.

— Нет! — буркнула она, мысленно посылая деверя по известному адресу с подробной схемой маршрута. — Где супругу оставил? Не пора ли жениху к невесте?

— Она с Монтррой.

— А-а-а, — "жаль"!

— Я….могу пригласить тебя?

Девушка недоверчиво посмотрела на протянутую руку и, прикинув, что Рэйс не будет особо гневаться, если она потанцует с его братом, с готовность кивнула и вложила пальчики в ладонь сегюр. Тот замер на минуту, с благоговением глядя на белую кожу и тонкое запястье в его смуглой ладони.

— Идем? — поторопила его Алена. Музыка в ее любимом стиле, что-то среднее между ремиксом In-Grid и латино—американским Amore в исполнении горячего флэтонского мачо, звала на аудиенцию. Спокойно стоять и ждать, пока Иллан очнется, сил не было. Каблучки уже выдавали дробь, ноги сами стремились в круг танцующих. Парень невольно улыбнулся игривому настроению девушки, и последовал за ней, стараясь не отстать.

Кьяро. А как ее еще назовешь?

К тому же мнению через пару минут пришли и окружающие. Голоса стихли, танцующие отошли, расчистив пространство для одной, единственной пары: темноволосого сегюр и светловолосой сегюр-мэно.

Девушка с горящими лукавством глазами выдавала один пируэт за другим в совершенно бешенном ритме, гордо вскидывая голову, кружа и постукивая каблучками. Аромат ее и-цы быстро распространился по залу, привлекая всеобщее внимание. Парень не отставал и не уступал ни в пластике движений, ни в темпе.

Рэйс слушал отцовские излияния Дэйкса и вдруг заметил диковинные метаморфозы, происходящие вокруг: народ подтягивался к перилам и бросал на него странные взгляды. Это насторожило сегюр и в груди кольнуло: никак опять женушка что-то учудила?

Он бросился к перилам.

Так и есть. Его супруга зажигала с новобрачным в диком темпе и с завидным задором. Лицо раскраснелось, в глазах пылал огонь, волосы рассыпались по плечам, подол платья то и дело взлетал в воздух, открывая взору ножки в изящных туфельках. Братец не отставал, кружил рядом, то обвивая Алену рукой, то, отпуская, то приближаясь и тесно прижимаясь, то отстраняясь. В воздухе витал знакомый аромат энергии, не только осязаемый, но и четко видимый: множество мелких, разноцветных искр окутывали пару и разлетались по залу.

Дэйкс, через секунду оказавшийся рядом с сегюр, глянул вниз, выгнул бровь от удивления, покосился на побелевшего от гнева Рэйсли и, понимая, что грядет буря, попытался заступиться за девушку. Но успел сказать лишь: э-э-э.

Мужчина, не взглянув на товарища, без раздумий перемахнул через перила и приземлился на первом этаже, чуть не покалечив зазевавшегося гостя. Троуви тяжело вздохнул и поспешил следом, но менее экстремальным способом — по лестнице. Он не окэсто и боль чувствует, да и вообще, если каждый раз, когда в семействе Лоан намечается гроза, сигать со второго этажа, через месяц можно смело восходить на погребальный костер.

Рэй не мог не восхититься пластикой и красотой жены, но руки брата, касающиеся Алены в танце, раздражали и приводили в бешенство, как, впрочем, и восторженные, а у некоторых и откровенно заинтересованные, похотливые взгляды, бросаемые в сторону девушки.

Что за привычка выставлять себя на всеобщее обозрение, словно товар? Мало он ее воспитывал и плохо, недоходчиво объяснял.

Рэйс направился к веселящейся паре. Народ расступился, пропуская и настораживаясь. Взгляд у сегюр был не ласков.

Алена увидела мужа и мгновенно забыла об Иллане. Зачем он ей, теперь, если другой партнер появился? Не чужой — свой. И дюже привлекательный. А взгляд? Ну, не в духе мужчина, так, когда он в духе бывает? Каждый раз на его настроение внимание обращать — свихнуться можно, и потом, дело это поправимое. Алена по опыту знала, как мужнин норов смягчить, выучилась уже.

Девушка лукаво улыбнулась, игриво закружила вокруг Рэйсли. Тот с полминуты посверлил ее гневным взглядом, решая: устроить ей выволочку сейчас или позже и без свидетелей, и решил — позже. Алена была искренне рада его присутствию, Иллана бросила, и тот стоял, непонимающе хлопая ресницами. Это Рэйсли понравилось, как и плавные движения жены, руки, обвивающие в танце….Почему бы ему не станцевать с ней? В чем-то Алена права — она молода, и желание веселиться и общаться с людьми — проявление естественной тоски, замученного монотонностью существования создания. Ладно, на этот раз он уступит.

Рэйс натянуто улыбнулся и присоединился к жене. Через пару минут и взгляд потеплел, оттаял малость.

Иллан постоял и нехотя ушел в сторону. За шэврио, подальше от соблазна и неприятных ощущений. Рэйс танцевал лучше, чем он и смотрелась пара удивительно красиво и сплоченно, как одно целое. Ни одного шанса разбить. Стоило ли пытаться?

Монтррой перехватил задумчивый взгляд Массии и поджал губы. Фужер треснул в руке и распался на осколки. Зол был троуви. Сегюр выставил на посмешище его сестру, пригласив на первый танец чужую жену, а не свою. И та стояла поникшая, жалкая, старательно прикрывая ресницами ненависть, плещущую в глазах. Эльхолия смотрела на танцующую в объятьях Рэйсли Алену.

Если б девушка уловила тот взгляд, поняла бы мгновенно, что Эльхолия ей не добрая подруга, а непримиримый, злобный враг, но она ничего не видела вокруг, только лицо мужа, пляшущие огни по потолку и полу и просто веселилась от души, счастливая, как никогда.

А Рэйс заметил. И каким взглядом Монтррой Иллана проводил — тоже. И понял — разворошила Алена, сама того не ведая, заснувший «муравейник». Не будет теперь покоя в доме. И согласия в окружении. Все. Закончился период мира и спокойствия. Хорошо. Нет, замечательно. Год семейство Лоан провело под фальшивой маской благолепия. Хватит. Надоела Рэйсли видимость добрых отношений, нарочитая обходительность. Пора ситуацию к одному знаменателю подводить, выяснить, кто и на чьем поле играет. Да и «счет» неоплаченным лежит. Давно он ждал подобного поворота. Готовился. Не зря.