Газлайтер. Том 26 - Григорий Володин

— Что же с ним случилось?

— Не знаю, Паленый не стал вдаваться в подробности. Да и время дорого. Сказал лишь, Целители помочь не смогут. Только я, — пожимаю плечами. — Значит, действительно при смерти. Надо срочно принимать.

— Понятно, мелиндо,— грустно кивает Лакомка.

— Бедный Дасарчик, — вздыхает Камила. Ну а Света с звонким хрустом вгрызается в яблоко. Она беременная, ей можно.

Я опускаюсь в кресло, кидаю взгляд по комнате, машинально осматриваю: собранные чемоданы, заправленная кровать… И вдруг вспоминаю:

— Слушай, а что там с апельсинами из Молодильного Сада? Я что-то совсем про них забыл. А сейчас Пень в истерике хвалил Сад, вот и вспомнил.

— О, кстати! — Лакомка сразу оживляется, будто ждала, когда я спрошу. — Я провела магическое сканирование! Эти плоды — это не просто фрукты, это живые артефакты. Один съеденный апельсин даёт прирост к способностям мага: чувствительность, отклик, устойчивость.

— А если съесть несколько апельсинов? — заинтересовываюсь.

— Повторное поедание уже не дает такой мощный эффект. Но! Если бы у меня было достаточно семечек, я могла бы попробовать вырастить нечто подобное.

— Чтобы получить семечки, — уточняю, — надо съесть фрукт?

— Именно, — подтверждает альва, с лёгкой улыбкой.

— Съесть? — тут же вклинивается Светка. Уперлась руками в бока, живот у неё уже чуть округлился — не сильно, но заметно. — Мне один апельсин надо, — заявляет блондинка. — Я будущая мать рода Вещих-Филиновых! Мне надо, чтобы мой ребёнок был здоровый и сильный.

Смотрю на бывшую Соколову, хмыкнув:

— Да ну, Свет, не заливай. По-моему, ты просто сразу представила себя огненным Грандмастером. А апельсин — это, возможно, самый короткий путь к славе, да?

— Одно другому не мешает, Даня! — фыркает она, вскидывая подбородок. — У меня и сыночек будет сильный, и я сама — как фаербол, только с прической.

— Сыночек, да? — улыбается Камила. — Ты же еще знаешь, кого родишь.

— Это ты не знаешь, Камил, — дразнит Светка, высунув язык, как школьница, уверенная в своей победе. — А я знаю. У меня с Даром интуиции всё в порядке!

— Ладно, Светка, — улыбаюсь. — Один апельсин тебе. Камиле один. Лене, Насте, Гепаре, Айре… ну и мне. Остальные — пока в резерв и на твои исследования, главная жена. Потом может и гвардии раздадим, как закончишь. Где фрукты?

— Там, в чемодане, — подаёт голос Лакомка и кивком указывает на кофр у стены. — В отдельной магоизоляции, чтобы не фонили.

Подхожу, открываю чемодан, аккуратно вытаскиваю один из плодов. Апельсин как апельсин — яркий, упругий, пахнет цитрусом.

Беру его с собой в кабинет — проверить, что за «чудо».

Сажусь, очищаю, ем. Вкус насыщенный — как у обычного, просто очень хорошего апельсина.

«Включаю» легионера-геноманта. Он помогает организму впитать съеденное с максимальной эффективностью, направляя все полезности туда, где нужнее всего. Пусть не пропадает ни капли. Параллельно активирую Жору — он подключён к моим энергетическим каналам и умеет тонко чувствовать потоки. Манипулятор энергии, можно сказать, с жабьим характером.

— Ква, — отзывается Жора, едва я даю ему доступ. В его «ква» читается довольство.

Фрукт ему явно зашёл. Чувствует энергию, аж щёки надуваются от восторга. Или от силы, которая уже побежала по моим внутренним каналам.

Вообще жабун не любит еду, для него еда — это энергия.

Сижу, перевариваю фрукт. Не в бытовом смысле — а по-магическому. Направляю энергию по нужным каналам. Энергии много. Даже слишком. Такой объём — это уже не просто буст, это выбор. Куда направить? Какой Дар усилить? Но усилить лучше лишь что-то одно. Смысл размазывать тонким слоем? Нет уж. Надо вложиться лишь в один Дар, зато по максимуму.

Телепатия? Не вижу смысла. Конечно, телепатия — мое призвание, только я уже Грандмастер. Дальше всё упирается в практику, в медитации, в ментальные стычки.

Физика? Тем более нет. Я вообще стараюсь кулаки использовать только в крайнем случае. Пусть этим Ледзор занимается, он в этом деле лучший. Моё — мозги и ментальный пресс.

А вот с Пустотой всё сложнее — это как раз та самая слабая зона, которая не поддаётся ни медитациям, ни техникам, ни тренировкам. Пустота растет только на редких всплесках и костылях, и именно сейчас передо мной редкий шанс, идеально подходящий для того, чтобы пробить границу и расширить её.

Я направляю в Пустоту поток.

Почти сразу чувствую, как она откликается. Пустота — самый загадочный и наименее изученный из всех трёх Даров. Во многом потому, что у меня нет ни одного легионера с таким же Даром — в памяти Легиона по этой теме абсолютная тишина. Возможно, я и правда единственный Пустотник в этом мире. Проблема лишь в том, что мой Дар всё ещё в зачатке, и передо мной — редкий шанс сдвинуть его с мёртвой точки.

За пределами дома чувствую резкое ментальное движение. Новенькие прибыли. Зар переносится во двор, и с ним Дед Дасар. Почти сразу из дома высыпают мои жёны: кто-то кричит, кто-то даже ржет — наверное Светка, она беременна, ей можно, — все наперебой осматривают Дасара, явно в шоке от увиденного.

Я встаю. Пустота продолжает тихо вибрировать, но внимание переключается. Иду во двор.

Дасар, как для смертельно раненого, выглядит неожиданно бодро: стоит прямо, не шатается, держится на ногах. Вот только весь он облеплен какими-то скользкими существами — полупрозрачными голубыми медузами. Их щупальца пульсируют в такт его дыханию, или, может, сердцу. Местами они даже светятся. На шее, на плечах, на ногах. Всё тело — словно покрыто светящейся слизью.

— А ты неплохо выглядишь для умирающего, дружище? — замечаю.

— Шеф, помоги! Эти твари! Эти исчадия ада! — орёт Дасар, размахивая рукой с коктейлем Лакомки. — Они тролля завалили!

— Как завалили? — уточняю.

— Просто облепили, как и меня, — бормочет Дасар, хлебая энергококтейль, как святую воду. — Только тролль без энергококтейля был, вот и издох.

Хм, ясно. Спасло Дасара только то, что взял с собой коктейли. Иначе медузы выжали бы насухо, до последней капли.

Светка уже не держится. Стоит рядом с Настей, согнувшись пополам от смеха.

— Ой, простите, не могу, — хватается блондинка за живот. — Но Дасар такой смешной.

Ну, справедливо. Не каждый день видишь боевого ветерана в штанах с бронепластинами, весь в мерцающих медузах, орущего