Мальчики, вы звери - Оксана Викторовна Тимофеева

обладают соответствующими органами. Разумеется, он знает, однако по какой-то причине пренебрегает этим знанием, поскольку вся его аргументация основана на ложной предпосылке: он считает, что «вивимахер» — это пенис, и пытается убедить в этом своего сына[34]. Пенису же он приписывает не мочеиспускательную, а половую функцию, о которой ребенок еще не осведомлен.

Отметим, что Фрейд, консультирующий Макса Графа и дающий ему психоаналитические советы, разделяет его концептуальную слепоту и тоже придерживается «теории пениса». У мальчика, открытый и подвижный ум которого еще не скован рамками гендерной социализации, ее непоследовательность могла бы вызвать когнитивный диссонанс. Однако сам Фрейд находится в плену у заблуждения: придавая слишком большое значение символизму отсутствия пениса у женщины, он полагает, что и для детей это должно быть решающим фактором самоидентификации. Так или иначе, отец и сын постоянно беседуют о «вивимахере» и связанных с ним предметах, причем интерес мальчика не только теоретический, но и практический — если под практикой понимать его ранние опыты мастурбации и усилия родителей, направленные на то, чтобы их пресечь.

Такова экспозиция, на фоне которой Ганс в определенный момент вдруг начинает бояться лошадей. Страх проявляется в различных формах, но фигура лошади всегда играет ключевую роль. Он боится, что лошадь войдет в комнату, что лошадь его укусит, что лошадь упадет и умрет. В конце концов мальчик отказывается выходить на улицу. Он хотел бы остаться дома, с матерью, которая возьмет его к себе в постель. Отец, конечно же, связывает это с предыдущими наблюдениями мальчика по поводу «вивимахера» лошади, и, в соответствии с предзаданной эдипальной схемой, утверждает, что фигура лошади замещает его (отца) самого. Одна из его интерпретаций состоит в следующем: мальчик боится, что отец-лошадь войдет в комнату, где он занимается с матерью чем-то секретным, для чего он пока не знает слова. Есть и другие сценарии, в которых легко разглядеть сексуальный подтекст. Мысль о том, что лошадь укусит, отсылает к страху кастрации. Страх, что лошадь упадет и умрет, маскирует бессознательное эдипальное желание ребенка, чтобы упал и умер отец. Его мать тоже лошадь: она падает, потому что слишком тяжелая; упряжка, которую она везет, — это ее беременность. Падающая лошадь — это и младенец, сестра Ганса, которая выпадает из материнского тела, подобно фекалиям. А еще есть служанка, которая «разрешает ему садиться на нее верхом, когда она моет пол», и которую он зовет «моя лошадка»[35]. Наконец, его друг Фрицль как-то раз упал у него на глазах во время игры в лошадку[36].

Одним словом, перед нами калейдоскоп ассоциаций, в которых все представители ближнего круга мальчика по очереди предстают в обличье лошадей, включая его самого. Страх словно приоткрыл иное измерение реальности — театр души, в котором всех людей играют лошади. Обращает на себя внимание то, как снова и снова терпят неудачу постоянные попытки отца (и Фрейда) организовать материал вокруг единого нарратива и выяснить, кто из членов семьи на самом деле притворяется лошадью, пока на сцене появляются все новые и новые персонажи с лицами лошадей. Это лошадиный театр.

Не стоит забывать, что действие происходит в 1900-е годы, до наступления эпохи автомобиля и появления других современных средств передвижения. В то время лошади были неотъемлемой частью городской и сельской жизни; именно они перевозили людей и товары всех сортов. Где были люди, там были и лошади. Сегодня, когда лошади на улицах появляются крайне редко или не появляются вообще, такой страх вполне мог бы остаться незамеченным, но маленький Ганс видит множество лошадей каждый день. Вот почему его фобия вызывает такое беспокойство: она реально мешает жить.

Описывая фобии вроде той, которой страдает маленький Ганс, Фрейд предлагает термин «тревожная истерия» (Angsthysterie)[37]. Как он пишет: «Для этого есть все основания, поскольку психический механизм развития таких фобий во всем, за исключением одной детали, подобен механизму истерии. Единственная, но очень важная отличительная особенность механизма фобий заключается в том, что при этих расстройствах либидо, отторгнутое от патогенных переживаний в результате их вытеснения, не подвергается конверсии, не направляется из психики[38] в сферу соматической иннервации, а высвобождается в виде страха»[39]. Это различение основано на фрейдовской теории инфантильной сексуальности, согласно которой истерия вызвана либидо (а не травмой, как он считал вначале). Если обычная истерия конвертирует либидо в блуждающий по телу симптом, тревожная истерия превращает его в страх. Фрейд отмечает, что такие психоневротические заболевания встречаются чаще всего и возникают в самые первые годы жизни: это, «по существу, типичный детский невроз»[40].

Согласно Фрейду, поначалу тревога, возникшая на месте высвобожденного либидо, — это пустая форма, которая может быть заполнена любым содержанием: объект страха вторичен по отношению к самому страху. Так объясняет он и случай Ганса: вначале было влечение к матери, а потом оно подверглось вытеснению и превратилось в тревогу: «Этот страх, подменяющий собой вытесненное вожделение, поначалу остается беспредметным, как всякий детский страх; это еще просто страх, а не фобия»[41]. Мальчик даже не знает, чего именно он боится, пока его тревога не фиксируется на каком-либо определенном объекте. Возможно, повсеместное присутствие лошадей могло бы объяснить, почему маленький Ганс выбирает бояться именно этого конкретного животного. Однако остается вопрос: что именно могло спровоцировать начало фобии? Отец начинает с предположения, что боязнь укуса лошади могла иметь отношение к тому, что Ганс увидел лошадь с большим пенисом[42]. Но у мальчика были и более правдоподобные причины бояться: например, однажды ему сказали, что, если он тронет лошадку, она откусит ему палец (отец, конечно, объясняет это страхом кастрации). В ходе дальнейшего диалога всплывают новые детали, которые вносят коррективы в первоначальный сценарий.

Одна из таких деталей особенно важна. Как сообщает отец, их дом расположен таким образом, что окна открываются прямо на склад, возле которого постоянно ездят телеги: «Напротив нашего подъезда, на другой стороне улицы, находится товарный склад акцизного ведомства с погрузочным помостом; туда целый день подъезжают подводы, на которые грузят ящики и разные тюки. Двор склада отгорожен от улицы решеткой. Окна нашей квартиры выходят прямо на ворота, ведущие во двор склада»[43].

План двора. Приводится по: Фрейд З. Фобические расстройства. С. 54

После этого описания отец упоминает важный эпизод из истории болезни ребенка: «На днях я заметил, что Ганс сильнее всего пугается, когда видит, как подводы поворачивают, чтобы въехать в ворота или выехать со двора. Я как-то