Выброшенная жена дракона. Вернулась почти добровольно - Таня Драго

пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, как стальной капкан.

Тут же один из моих охранников, Тарн, шагнул вперёд, сжимая в руке короткий меч.

— Отпустите госпожу, — сказал он твёрдо.

Дьярвет даже не повернул головы. Он просто взмахнул свободной рукой, и Тарн упал, словно подкошенный, с выражением удивления на лице.

— Ты будешь послушной, Кераль, — сказал Дьярвет, и его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — И будешь делать всё возможное, чтобы мне помочь. Иначе я тут всех перебью.

Я смотрела на Тарна, лежащего без движения, и чувствовала, как внутри поднимается волна ярости, смешанной со страхом. Я не могла позволить, чтобы пострадали люди, которые стали мне семьёй.

— Хорошо, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я помогу тебе найти того, кто тебя похитил. Но у меня есть условие.

Дьярвет приподнял бровь, явно удивлённый моей дерзостью.

— Условие? Ты не в том положении, жена, чтобы ставить условия.

— Ты берёшь с собой всех моих людей, — сказала я твёрдо. — Всех, кто живёт в этом доме. Я не оставлю их здесь беззащитными.

Он рассмеялся, и этот звук был как скрежет металла по стеклу.

— О, у меня будут заложники? Прелестно. — Он кивнул. — Хорошо. Они поедут с нами. Но если ты попытаешься сбежать или саботировать мои планы, они пострадают первыми.

Я сглотнула комок в горле, но кивнула. Это было лучше, чем оставить их здесь, где Дьярвет мог приказать своим людям расправиться с ними, как только мы уедем.

— Нам нужно начать с рынка, — сказала я. — Если кто-то организовал твоё похищение, то наверняка использовал местных. А на рынке все знают всё и всех. И с работорговцем не мешало бы поговорить.

Дьярвет задумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь понять, нет ли в моём предложении подвоха. И более того, я его знала, как человека, отмахивающегося от любого женского совета. Мой голос для него был не больше, чем щебетание птички. А теперь глядите, какая перемена. Слушает. И внимательно.

— Рынок, — повторил он. — Хорошо. Думаю, ты снова права. Мы начнём с рынка.

Он отпустил мою руку и достал что-то из кармана камзола. Это был обломок антимагического браслета. Кто-то их с него снял.

— Посмотри, — сказал он, протягивая мне металлический фрагмент. — Внутри есть какие-то знаки. Поможет тебе это хоть чем-то? Следы?

Я взяла обломок, стараясь не касаться его пальцев. Внутренняя сторона браслета действительно была покрыта мелкими символами, выгравированными в металле. Они были едва заметны — если не знать, что искать, можно было и не обратить внимания.

Я поднесла браслет ближе к глазам, пытаясь разобрать символы. Это не были руны или буквы известных мне языков. Скорее, они напоминали...

— Формула? — пробормотала я, больше себе, чем ему. — Но какая? И для чего?

Дьярвет наблюдал за мной с интересом.

— Ты можешь это расшифровать?

Я покачала головой.

— Не сразу. Мне нужно время. И, возможно, книги из моей библиотеки.

— Возьми всё необходимое, — сказал он. — У тебя час на сборы. Потом мы идём на рынок. А позже, думаю, поедем домой.

Я кивнула и направилась к дому, чувствуя его взгляд между лопаток. Мне нужно было предупредить своих людей, собрать самые важные вещи и книги. И, может быть, найти способ обратить эту ситуацию в свою пользу. Потому что одно я знала точно — я не вернусь в Атал. Не вернусь к той жизни, от которой бежала. Даже если придётся обмануть самого дьявола.

Рынок гудел. Торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались, музыканты на углу наигрывали заунывную мелодию на струнных инструментах. Запахи специй, жареного мяса, свежего хлеба и пота смешивались в единый аромат, который я привыкла считать запахом свободы.

Но сегодня я не чувствовала себя свободной. Дьярвет шёл рядом, его рука лежала на моём локте — не сжимая, но давая понять, что я не могу сбежать. За нами следовали двое его стражников, а между ними — Мира, Тарн и остальные мои домочадцы, всего семь человек. Заложники. Гарантия моего послушания.

— Куда теперь? — спросил Дьярвет, оглядываясь по сторонам с лёгким презрением. Для него, привыкшего к роскоши Атала, тут было неуютно и грязно.

— На рабский рынок, — ответила я, указывая на восточную часть площади, где располагались деревянные помосты для демонстрации «товара». — Если тебя привезли сюда как раба, то начинать нужно оттуда.

Мы направились к помостам, и я чувствовала, как взгляды прохожих прилипают к нам. Дьярвет выделялся среди местных жителей, как драгоценный камень среди гальки — его дорогая одежда, осанка, даже манера двигаться кричали о благородном происхождении.

Когда мы подошли к первому помосту, где толстый лысеющий работорговец расхваливал молодую девушку, я почувствовала, как напрягся Дьярвет. Его рука на моём локте сжалась сильнее.

— Это он, — процедил Дьярвет сквозь зубы. — Тот, кто продавал меня.

Торговец, заметив нас, осёкся на полуслове. Его маленькие глазки расширились, лицо побледнело, а потом покрылось красными пятнами.

— Вы? — пробормотал он, явно не веря своим глазам.

По толпе прошёл шёпот. Люди оборачивались, указывали на нас пальцами. Я слышала обрывки фраз: «Тот самый...», «На цепи...», «А теперь вот так...»

Двойной шок — для торговца, для зевак, для всех, кто видел, как Дьярвет Авельтан, закованный в цепи, шёл по этой же площади. А теперь он вернулся — свободный, богатый, властный.

— Да, это я, — сказал Дьярвет, и его голос был холоден, как лёд. — И у меня к тебе несколько вопросов, торговец.

Он поднялся на помост одним плавным движением, увлекая меня за собой. Девушка, которую продавали, съёжилась в углу, обхватив себя руками.

— Кто продал тебе меня? — спросил Дьярвет, нависая над торговцем.

Тот попятился, поднимая руки в защитном жесте.

— Господин, я... я не помню. Клянусь всеми богами, не помню!

— Не лги мне, — Дьярвет схватил его за грудки, приподнимая над полом. — Кто это был?

— Я правда не помню! — голос торговца сорвался на визг. — Это было как во сне! Я помню, что кто-то привёл вас, мы договорились о цене, но его лицо... его имя... всё как в тумане!

Я видела, что он не лжёт. В его глазах было искреннее недоумение и страх. Магия памяти? Возможно.

— Дьярвет, — я положила руку на его плечо, — он говорит