Брат за сестру - Александр Тамоников

– Ну почему же, – пожал плечами Вернер, берясь за дверную ручку, – совсем необязательно. Не все женщины, воюющие с оружием в руках на стороне ИГИЛ, шахидки. Она же не вдова мученика за веру? А так называемый муж, гражданин Турции, в данный момент, держу пари, уже давно забыл о ее существовании и обрабатывает другую доверчивую особу. А то и нескольких одновременно, гм… Прошу прощения, Олег Иванович, всего вам доброго.

Вернер вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь. В ушах звенело, майор Кравцов был потрясен, раздавлен. Изгнание из рядов – полная катастрофа! Казалось бы, куда хуже. Ан нет. Вторая новость, про сестру, – та самая соломинка, переломившая спину верблюда! Он сидел за столом, вконец опустошенный, убитый. Состояние сродни тому, когда ему сообщили о гибели родителей в страшной автокатастрофе. Поднялся с кресла куратор, вкрадчивой походкой обошел вокруг стола, кашлянул:

– Прости, Олег, я все понимаю… Но пойми, это правила ведомства, мы не можем их игнорировать. Тебе придется написать рапорт…

– Ошибка исключена? – Олег поднял пустые глаза. – Это чушь, Ольга не могла пойти на такое, она же не полная дура…

– Ошибка исключена, – удрученно проговорил полковник Атаманов. – Неужели ты думаешь, что я бы доверился каким-то словам? Факты проверялись и перепроверялись. Работала разведка, работали агенты в рядах боевиков. Имеются фотографии, имеется информация о перемещениях фигурантов. Твою сестру теперь зовут Заида, в Аль-Фарадже что-то вроде женского подразделения, их тренируют, натаскивают психологически – думаю, над девушками трудятся профессионалы внушения. Хотя вряд ли она уже принимала участие в боевых или карательных операциях. Твою сестру совратили… гм, обратили в радикальное магометанство, и это в общем-то странно, если раньше ничего такого не было… Вспомни, может, замечал что-нибудь настораживающее в ее поведении? Необычные взгляды, вздорные суждения об окружающем мире…

– Да нет же! – чуть не взорвался Олег. – Простите, Егор Тимофеевич… Обыкновенная женщина. Я сожалею, что так редко с ней общался. Но кто же знал? Да, наша мама знакомила ее с Кораном – она была еще девчонкой, но это часть национальной традиции, я никогда не замечал в ней какой-то набожности, тем более одержимости. Это просто бред… Лично меня ни Коран, ни Библия в детстве не заводили, я больше увлекался дзюдо и боксом… Что случилось с ней? Когда она уехала из России?

– Примерно два месяца назад. В феврале ее уже видели в Аль-Фарадже одетой в «военизированный» хиджаб и с автоматом Калашникова.

– Вот дьявол… – ругнулся майор. – В январе от нее было несколько эсэмэсок – дескать, все в порядке, нахожусь в Москве, жизнь налаживается. Да и позднее были!

– Уже из Сирии, – вздохнул куратор. – Возможно, не хотела раньше времени гнать волну. Или действовала по указке наставников. В районе Нового года она познакомилась с неким турецким бизнесменом по имени Таркан Эльмаз. Торговля с Турцией, по причине сбитого бомбардировщика, идет неважно, но какие-то контакты и сделки осуществляются. Этот парень представлял организацию, экспортирующую в Россию турецкий текстиль. Документы имел легальные, фирма работала. Никто за ним специально не следил. Ищеек не хватит таскаться за каждым иностранцем. Заморочил девчонке голову, влюбил в себя. Возможно, она и не знала, что едет в Сирию. Думала, приедет в Турцию, в роскошный особняк у ласкового моря… Прости, майор.

– И что же делать? – голос Кравцова дрогнул. Он основательно расклеился. Пока не удавалось взять себя в руки.

– Только не пороть горячку, Олег. Лично ты ничего сейчас сделать не сможешь, а увольняться придется. Будем надеяться, что временно. Поживи в своей квартире в Заславле, отдышись, почувствуй вкус гражданской жизни. Не все так плохо, как ты думаешь. В Сирии наши войска – пусть и вывели часть контингента, все равно их много. Хорошо работает разведка Асада – в контакте с нашим спецназом. Имеются агенты в бандформированиях, даже в руководстве бандгрупп. Мы посмотрим, что можно сделать. Похитили твою сестрицу раз – похитим и в другой. Главное, не паниковать и не впадать в депрессию. Все решаемо, если за дело берутся специалисты. Можешь звонить мне в любое время… но лучше все же вечером, после работы. – Куратор смущенно кашлянул: – Прости, майор, я действительно бессилен. Все очень серьезно…

Глава 3

Он не верил, что все решится и история с Ольгой порастет забвением. Олег прекрасно знал, что такое «Исламское государство» и с чем его едят. Самая зловещая террористическая организация, имеющая беспрецедентные возможности и щупальца по всему миру. Нечеловеческая жестокость, массовые убийства невинных людей в Ираке и Сирии, массированная пропаганда, установление дичайших порядков на захваченных территориях, имеющих мало общего с «классическими» нормами шариата. Как его Ольга угодила в мясорубку? Почему такая дура?! Обозлилась на что-то, разуверилась в нормальной жизни? Почему не посоветовалась с братом, которого трудно упрекнуть в отсутствии здравомыслия?

Состояние было отвратительным. Конец марта в столичном регионе выдался серым, промозглым. Заметно похолодало. Вопреки бодрым заверениям синоптиков ночью подмораживало, днем моросил холодный дождь. Все было мрачно, бесцветно. Майор Кравцов сидел в электричке у окна, сунув руки в карманы куртки, смотрел на проплывающие мусорно-бетонные пейзажи. За окном мелькала Ярославская область – ехать приходилось с пересадкой. Личной машиной не обзавелся – не было времени. Под ногами обреталась спортивная сумка, набитая одеждой, – весь нехитрый скарб. Его глаза были полуприкрыты, мысли уносили в далекие дали. За два прошедших дня он немного успокоился, но тревожно-подавленное состояние осталось. Он жадно впитывал все новости по Сирии – из радио, из мобильного Интернета. В маленькой стране воевали все со всеми. Все смешалось в знойной арабской пустыне. Террористы, правительственные войска, умеренная оппозиция, «неумеренная», курды, туркоманы, ополченцы, бедуины, турецкие военные, какая-то призрачная западная коалиция. И над всем этим веяла российская авиация, денно и нощно нанося удары. Слово «Аль-Фараджа» ни разу не звучало, город находился под контролем исламистов. Сто с лишним километров от северной границы, где-то между Алеппо и Эль-Раккой, к северу от водохранилища Эль-Асад. Двести тысяч населения (согласно довоенным данным), в городе мирно уживались курды, арабы-сунниты, арабы-шииты. Кто сейчас остался?

Олег гнал от себя эти мысли, но они настырно возвращались. Вагон электрички был полупустой, граждане дремали, общались, читали, кто-то отрешенно созерцал пространство. В отсеке через проход субъект неприятной наружности разводил на знакомство скромную женщину «второй молодости». Она сидела с приклеенной улыбкой, на помощь не звала, а этот тип ей что-то втирал, подпирал бедром, блистал кариозными зубами. Олег усмирял желание встать и сделать из него отбивную. Это было что-то странное. Тип не выходил за грани приличий, он мог оказаться нормальным человеком, но с майором Кравцовым происходило что-то пугающее – злобная агрессия разъедала душу. Поднималась с ее дна какая-то грязь, просыпались темные начала… Но он не позволит этой грязи выйти наружу. Он сохранит лицо, останется человеком. У всех в подсознании дремлют темные начала. У кого-то спят беспробудным сном, у кого-то просыпаются. Могут не проснуться, если не создать условия. Пойди история другим путем, не сложись звезды в определенную конфигурацию, и ценители в XX веке любовались бы картинами некоего Адольфа Гитлера (или Шикльгрубера, бес его знает) – прилично ведь рисовал, паршивец! И никто бы не узнал о другой сущности этого человека. Может быть, и Эйнштейн не стал бы великим физиком-теоретиком, а жил бы эксцентричным чудаком, унаследовав папашин бизнес – заводик по производству перьевой набивки для матрацев. И Зигмунд Фрейд не пошел бы в родоначальники психоанализа, а стал бы сексуальным маньяком, развлекающим свои жертвы заунывными разговорами о природе низменных начал. И папа римский не стал бы Папой, не вступил бы в орден иезуитов по младости лет (что и вызвало цепь событий, завершившихся папским престолом), а трудился бы по полученной специальности химика-технолога, нашел бы высокооплачиваемую работу в «престижном» аргентинском наркокартеле…

Мысли сбивались под тряску вагона. Олег кутался в воротник куртки, приобретенной в торговом центре на окраине столицы. Там он полностью переоделся, сменил имидж. «Вы видный мужчина, – с печалью отметила продавщица, носящая ему одежду в кабинку для переодевания. – Завидую женщине, которая рядом с вами». Не было с ним никакой женщины. Временами мелькали, бывало, что и спали в одной постели, но не задерживались. «Текучка», как на заводе. Не сказать, что майор Кравцов был слишком привередлив в вопросах пола, но кое-какой толк в этих вещах знал. Имелся «индикатор», которым он проверял всех смазливых особ, оказавшихся у него в постели. Просыпался первым, лежал, анализируя ощущения: хочет ли он проснуться с этой особой завтра, послезавтра? Нет ли позыва разбудить, извиниться, сославшись на срочную работу, выставить за дверь без завтрака и надежды на новую встречу? Как правило, немногие проходили испытания, а те, что вызывали симпатию, все равно испарялись – видимо, и у них имелась «лакмусовая бумажка» для проверки мужчин…