Вечный экзамен - Александр Гомельский

В отличие от футбольного баскетбольный зритель находится в непосредственной близости от игроков и тренеров. Когда вы сидите на скамейке для игроков и тренеров, вы слышите каждое слово болельщика, вы чувствуете его горячее дыхание. Ясно, что зритель тоже ощущает этот контакт. И всеми средствами стремится оказать помощь своей команде, воздействуя на судей и на соперника.

Мне особенно памятен чемпионат мира по баскетболу в Рио–де–Жанейро в 1963 году. Зритель в Южной Америке, как я уже говорил, самый необузданный, он способен на все ради победы своей команды. Ты соперник его команды, ты мешаешь ей победить, значит, ты сегодня против нас, ты наш враг. А раз так, пощады не жди.

Матч СССР — Бразилия был решающим в борьбе за первое место. Играть предстояло в самом большом зале Южной Америки — «Мараканазиньо». Не успели мы войти в зал, как двадцатитысячная толпа встретила нас ревом труб, трещоток и барабанным боем. Это была первая атака. Надо было проводить разминку, а зрители успели уже забросать наше кольцо сотнями дымовых шашек- петард. А это совсем не игрушки. Каждая петарда весит сто граммов и завернута в блестящую клейкую бумагу. Падая, петарда взрывается и извергает клубы дыма. Дым заволакивает и кольца и игроков. Попробуй попади! Мужественно и умело повел себя в этой обстановке Юрий Корнеев. Он вообще отличался тем, что никогда не терялся в трудные минуты. Сняв тренировочную куртку, Корнеев стал разгонять ею дым от петард, чтобы можно было как–то разминаться. Ребята последовали его примеру. Разогнав дым и убрав петарды, мы начали разминку. Однако шум в зале не затихал ни на минуту. Психическая атака, сопровождаемая ударами в бубен, в бара–бан, ревом самодельных трещоток, труб, продолжалась почти два часа. Позже мы не раз удивлялись, откуда берутся силы у бразильской торсиды (так здесь величают болельщиков). Бразильцы не только шумно болеют, они знают, как и когда помочь своей команде. Чтобы подбодрить свою команду, весь зал дружно поет бразильский гимн или популярные национальные песни.

Между тем игра получилась яркой и интересной. Наши играли хорошо. На подъеме был Александр Петров. Это был его лучший чемпионат мира, здесь получил он приз лучшего центра. Тайм прошел в равной борьбе — 41:40. В перерыве произошли два события, которые, на мой взгляд, предрешили исход поединка в пользу бразильцев. Тренер сборной Бразилии, рыжеватый, щупленький, в роговых очках, сутулый, Суарес Канелла подошел к уругвайскому арбитру Падилье, который был лучшим арбитром в этом чемпионате и отлично провел первый тайм нашей встречи. Канелла сверкнул из–под очков маленькими злыми глазками и влепил арбитру пощечину, да так, что тот упал, видимо, больше от неожиданности, чем от силы удара. Толпа болельщиков, понимая, что Канеллу ждут неприятности, мгновенно поднялась на его защиту. Но, к счастью, полицейские оттеснили толпу.

Все это было для нас столь непривычно, что мы просто растерялись. Мы пошли в свою раздевалку обсудить создавшееся положение. Однако добраться до раздевалки мне не пришлось. Петарда, брошенная с трибуны, угодила мне в правый висок, прилепилась, вспыхнула, обожгла глаз, спалила брови, ресницы, волосы. Второй тайм я провел в лазарете. А что же мой коллега — тренер бразильцев Канелла? Формально тоже не вел второй тайм: его дисквалифицировали до конца встречи, но пойти на большее арбитры побоялись, думаю, из–за зрителей. Канелла сидел на трибуне и оттуда, через гонцов, управлял командой. А трибуна ему в этом помогала. Если Канелла говорил, скажем, что нужно сменить игрока номер четыре, то вся трибуна кричала, скандировала, что нужно сменить игрока номер четыре, и так далее. И бразильцам удалось вырвать победу.

Надо сказать, что на матчи чемпионата мира приходило огромное количество зрителей. Билеты на все игры были распроданы заранее. Но когда игрались интересные матчи, то собиралось до ста тысяч зрителей, которые окружали стадион, вернее, зал «Мараканазиньо». И тогда уж пробиться в зал игрокам и тренерам без эскорта полицейских было невозможно. Нельзя было и проехать.

Мы жили на набережной знаменитой Копакабаны, это недалеко от стадиона, и если, скажем, добираться пешком, то можно дойти за тридцать–сорок минут. Когда же мы ехали на машине по городу, то затрачивали на это часа полтора, хотя впереди нас постоянно сигналил полицейский и команду сопровождал эскорт мотоциклистов.

Таким был интерес в Бразилии к чемпионату мира 1963 года.

Когда бушует торсида

Первенство мира 1967 года в Уругвае завершилось триумфом советских баскетболистов. Возвращаясь на Родину уже чемпионом мира, сборная СССР остановилась в Бразилии, чтобы снова встретиться со сборной командой этой страны. И вот снова Сан — Паулу. Матч проходил в десятитысячном зале клуба «Каринтиаса». Зал этот известен прежде всего тем, что за пятьдесят лет его существования бразильцы не проиграли здесь ни одного матча. Желание сборной Бразилии взять реванш за поражение на чемпионате мира было огромно. И вот матч в «Каринтиасе», где, как нам говорили, баскетбольная торсида самая жестокая и беспринципная.

Матч начался стройным пением самбы в исполнении, десятитысячного хора бразильских болельщиков. «В первые минуты игры я ничего не видел и не слышал, кроме этой музыкальной мелодии, — вспоминает заслуженный мастер спорта Юрий Селихов. — Я ничего не ощущал, в глазах чертики, темно, и, честно говоря, первые пять минут, когда я вышел, я просто избегал мяча». Вот так может чувствовать себя игрок, впервые попадающий в такую обстановку. А ведь Селихов был сильным, опытным баскетболистом.

Матч судили наш Байконур Мухамедзянов, один из лучших советских арбитров, и бразилец Р. Ревето. Как потом выяснилось, Ревето даже не имел национальной категории. Его поставили на игру специально, чтобы бразильцы смогли взять реванш. И с первых минут Ревето стал, как говорят в баскетболе, с «протезной рукой» на центре поля, не давая нашей команде не только играть, но и переходить центр. Он буквально засвистал Мухамедзянова, растерявшегося от наглости бразильца. Ревето направо и налево штрафовал советских игроков. В это время руководитель нашей делегации, известный спортивный журналист Павел Михалев, тогда он был еще и председателем Федерации баскетбола СССР, подошел с апелляцией к судейскому столу. Павел Михалев всегда отличался умением красиво, со вкусом одеваться. И на сей раз он выглядел безупречно: в светло–сером костюме, белой накрахмаленной рубашке, с ярким красным галстуком. Но не успел он подойти к судейскому столу, как в него с трибуны было выпущено несколько сот яиц. С элегантностью было моментально покончено. А яйца, помидоры, огурцы и фрукты продолжали уже лететь к нашей скамейке.