Песец подкрался незамеченным - Михаил Михеев

— Очевидно, никогда, — пожал плечами Шерр. — Никого, кроме нас, здесь нет, так что с властями, думаю, придется обождать.

— Нельзя ждать… — начал Ковалев и осекся, остановленный повелительным жестом доктора.

— Вы, очевидно, не совсем понимаете ситуацию. Как вы считаете, где мы сейчас находимся?

Ковалев пожал плечами. Для него очевидно было только то, что находится он в больнице, но он не знал, ни где его подобрали, ни куда привезли, ни сколько он провалялся. Может, столько, что могли увезти хоть в Москву, хоть в Америку?

— Взгляните, — доктор встал, подошел к противоположной от двери стене и, повинуясь легкому касанию его пальцев, она стала прозрачной. — Вам это ничего не напоминает?

За окном был космос.

Глава 3

Спустя пол часа Ковалев и Шерр сидели в огромной, как небольшая площадь, кают-компании линкора и прихлебывали чай из вполне обычных на вид стеклянных стаканчиков. Правда, как объяснил доктор, на такой вот стакан мог наехать танк безо всякого вреда для его целостности, но это уже было выше понимания Ковалева. Еще доктор, почему-то смущаясь, объяснил, что за последние годы пристрастился к земным напиткам, особенно к чаю и молоку. Ковалев лишь пожал плечами — его данный факт не очень волновал. Мало того, что он не видел ничего удивительного в том, что у человека могут быть свои привычки, пусть и отличные от принятых на его Родине, так ему было еще и просто все равно. Куда больше его беспокоили совсем другие вопросы и первым в их списке стоял вопрос о том, что же ему делать дальше.

Доктор не торопился. Чай с плюшками… Было похоже, что он наслаждается ими. Просто ему было хорошо и, как ни удивительно, его эманации тепла и спокойствия подействовали на Ковалева успокаивающе. Возможно, доктор этого и добивался — кто знает? Ели предположить, что это правда, то у доктора все получилось — Ковалев наконец-то успокоился. И постепенно чай вновь стал сладким, плюшки — мягкими, тело наконец расслабилось. Через блоки, которыми человеческий мозг отделяет наше сознание от чрезмерных стрессов, до него начало доходить, что он сидит, облаченный в самую обычную больничную пижаму, посреди огромного, стерильно-чистого помещения, что этим огромным даже по меркам планеты, не говоря уж о корабле, где каждый кубометр пространства на вес золота, помещением уже давным-давно никто не пользовался и что по пути сюда им не встретилось ни одной живой души. Нет, корабль не был мертв — воздух был чист и свеж, не стерилен, а именно свеж, пропитан незнакомыми запахами. По коридорам двигались многочисленные роботы самых причудливых форм. Шерр походя пояснил, что одни роботы — ремонтники, другие — уборщики, третьи, четвертые, пятые… Ковалев не пытался запомнить — зачем? Оставаться здесь он не собирался, ну а если деваться будет некуда — будет время научиться.

Ковалев звенел самой обычной на вид ложечкой в самом обычном на вид стакане. Подстаканник, тоже вполне обычный, был, похоже, из серебра, разве что рисунок был незнакомый — во всяком случае, нагревался он в точности как серебряный, однако никаких неприятных ощущений это не вызывало. Вообще, тело Ковалева изменилось не только внешне — та железяка, которую он выломал в медицинском блоке, оказалась из какого-то высокопрочного сплава. Доктор еще удивился, как это она отломилась — неужели кровать попалась бракованная? Ковалев, как раз в тот момент рассматривавший железку, смущенно пожал плечами и, по привычке любого мужчины проверять предметы на прочность, чуть нажал. Металл согнулся, как пластилин и Ковалев, не долго думая, одними пальцами, не напрягая остальных мышц, легко завязал толстостенную трубку диаметром сантиметра в три в узел. Доктор, увидев это, внешне остался совершенно спокоен, но Ковалев готов был поклясться, что, не будь его здесь, глаза доктора выпучились бы от удивления и повисли на стебельках, как у рака.

Резко повысившиеся физические возможности оказались не единственным изменением — как оказалось, он почти не чувствовал неудобств, связанных с изменением температуры, а его кожа, совершенно не потеряв чувствительность, стала намного прочнее. Обострились слух и обоняние, глаза начали различать невиданные раньше оттенки, увеличилась скорость реакции… Шерр гонял на своем приборе разные тесты, брал кровь на анализ, бил Ковалева слабыми электрическими разрядами — бесполезно. Ковалев все это чувствовал, но это не было болезненным. Неприятным — да, но не более. Доктор мрачнел все больше, а потом сказал, что на корабле (линкор «Громовая звезда», как объяснил Шерр) нет оборудования, которое позволило бы адекватно изучить новые возможности организма Ковалева. Точнее, кое-какие возможности увидеть было можно и невооруженным глазом, но как, за счет чего они достигнуты, было совершенно непонятно. Шерр так и сказал, сердито сверкая глазами — похоже, он был из тех фанатиков ученых, которые, столкнувшись с проблемой, упираются рогом и не бросают дело, пока не решат эту самую проблему или не свалятся в изнеможении. Однако сейчас был не тот случай — оборудование медицинского бокса было обычным медицинским же автоматом-диагностом со стандартной программой и стандартным спектром возможностей. Вырастить оторванную в бою руку или ногу — это запросто, но провести какие-то более сложные работы — извините, это вам не высокомощный биоскан, входящий в оснащение исследовательских кораблей. Хотя могли бы и воткнуть — вечно они на мелочах экономят — так можно было вкратце перевести на нормальный язык длинную тираду Шера, если выбросить из нее горячие проклятия, образные сравнения и многоэтажные словесные конструкции. Более совершенное оборудование, как объяснил Шерр, находится на флагманском линкоре, мирно (насколько это слово вообще может быть применимо к боевому кораблю вообще и к самому совершенному в галактике боевому кораблю в частности) болтающемуся сейчас вместе со всей эскадрой где-то на орбите Сатурна, однако вряд ли поможет и оно — тут нужны даже не столько приборы, сколько специальное программное обеспечение к ним, а вот его-то у доктора как раз и не было.

Так что, потыкав Ковалева для очистки совести еще какими-то датчиками, Шерр плюнул и решил отложить разговор на потом, дабы передохнуть, перекусить, чем Бог послал (удивительно, но опытный космонавт атеистом не был — более того, среди космолетчиков вообще, как объяснил Шерр, атеисты составляли меньшинство) и поговорить заодно. Вот и сидели они теперь, булки кушали и за жизнь разговаривать готовились.

Шерр вновь начал первым — очевидно, решил, что клиент созрел. Отставив стакан, он аккуратно промокнул губы самой обычной, опять же, бумажной салфеткой, скомкал ее и бросил в стоящую на столе пепельницу. Или что-то напоминающее пепельницу — Ковалев не уточнил, предпочитая для себя называть предметы привычными словами. Внимательно посмотрев на Ковалева, Шерр задумчиво, чуть растягивая слова, произнес:

— Если позволите, я начну издалека…

— Издалека будет долго, — невежливо перебил его Ковалев. — Давайте лучше кратко — кто вы, что вы и зачем я вам понадобился?

— Вы? Мне? Да вы, если честно, мне совершенно не нужны. Я наткнулся на вас случайно — полетел на охоту, понимаете, смотрю — плетется кто-то. Ну, я снизился, выпустил двух роботов-разведчиков и они вас притащили. Честно говоря, я даже не знаю, зачем я это сделал — очевидно, сработал инстинкт врача. Вы уже почти не дышали и были обморожены до такого состояния, что в условиях вашей планеты единственным спасением для вас была бы ампутация всего, что только можно отрезать. Во всяком случае, ни рук, ни ног спасти бы уже не удалось. Я запихал вас в регенерационную камеру — и она повела себя неадекватно. Теоретически регенератор должен был просканировать вас, считать генетический код и на основе этого кода вырастить утраченные конечности, а заодно и все, что было повреждено в организме. Вы вышли бы абсолютно здоровым человеком, не более, и ушло бы на все про все часа два. Однако, по непонятной причине, вместо стандартной программы запустилась программа генетической оптимизации. Честное слово, я даже не знал, что она была в памяти компьютера — очевидно, сохранилась с тех времен, когда этот корабль использовался каким-то образом в эксперименте по созданию суперсолдат. Точно не знаю, но даже в этом случае программа была заблокирована наглухо и почему она запустилась мне еще предстоит разобраться. Если получится, конечно, этот долбанный регенератор — детище еще Первой империи, мы так и не смогли разобраться в принципе его работы и лишь бездумно копируем первичный образец. Но, так или иначе, ваше тело было практически полностью растворено и клонировано вновь. Процесс занял месяц по вашему времени — из-за этого в свое время программа и была свернута, затраты на создание суперменов не оправдывали результата. Но, так или иначе, на выходе получилось то, что получилось, хотя я, признаться, не ожидал — результат превзошел любые теоретические выкладки. Теперь не знаю даже, что с вами делать. В космос выбросить на всякий случай, что ли?