Полет Пустельги - Сергей Дмитриевич Трифонов

— Спасибо, фрау Шмуц. Вы нам очень помогли. Можете идти искать свою мать. Вы свободны.

Девушка, не веря своему счастью, выпорхнула из подвала.

Когда стемнело, Савельев с десятком бойцов пробрался на командный пункт стрелкового полка, предпринимавшего непрерывные атаки имперской канцелярии с юго-запада, со стороны Потсдамского вокзала. Подполковник, командир полка, тут же налил полкружки душистого коньяка и положил плитку шоколаду.

— Угощайся, майор. Но в атаку я тебя не пущу — себе дороже. Случись что с тобой, мне же голову оторвут. Вот завтра-послезавтра возьмем эту братскую могилу, тогда и вперед. — Офицеры закурили. — Понимаешь, какая петрушка, здание — сплошной бетон. Мы уже, считай, человек пятьдесят в полку потеряли. Подойдет рота огнеметчиков, будем выкуривать гадов. Химики дымзавесу поставят, за ней штурмовыми группами попробуем просочиться.

Подполковник сладко потянулся, зевнул, устало добавил:

— Хотя, по мне, лучше бы Рейхстаг брать.

— Размечтался, — буркнул майор и разом допил коньяк. — Будем с тобой брать логово Гитлера. Оно пяти Рейхстагов стоит. Так что крути дырки на погонах под третью звезду да на гимнастерке под орден.

В этот момент полковые разведчики втащили здоровенного эсесовца в серо-зеленой офицерской полевой форме. Он не был ранен, но помят разведчиками основательно. Молоденький худющий младший лейтенант, переводчик штаба полка, бегло просмотрел документы пленного и доложил:

— Оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного пехотного батальона СС. По-нашему, значит, подполковник.

— Герр Матциг, — юноша обратился к пленному, — вы командовали батальоном, защищавшим рейхсканцелярию?

Эсесовец глядел на офицеров звериными от страха глазами, пытаясь понять, кто из них старший по званию. Так и не разобравшись, истерично завопил на переводчика:

— Да, я оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного батальона лейб-штандарта «Адольф Гитлер». Да, мой батальон защищал имперскую канцелярию, фюрера и его ставку. Да… — Эсесовец не успел закончить тираду. Савельев грохнул кулаком по импровизированному столу командира полка и сам загремел во всю мощь на немецком:

— Молчать, сукин сын! Отвечать на вопросы спокойно.

Эсесовец оторопел, обмяк и непроизвольно опустился на пустой патронный ящик. Он понял, кто тут главный, и стал давать показания.

— Гитлер в бомбоубежище имперской канцелярии? — спрашивал Савельев. Он видел, что немец уже вышел из шокового состояния и готов отвечать.

— Да, фюрер там, в фюрербункере.

— Кто с ним из лидеров Рейха?

Матциг на секунду задумался, затем поднялся, встал по стойке смирно, плотно прижав ладони к бедрам, и отвечал:

— С уверенностью могу сказать о рейхсминистре пропаганды рейхсляйтере Геббельсе и рейхсляйтере Бормане. Я их неоднократно видел лично, когда бывал с ежедневными докладами о боевой обстановке у группенфюрера СС Раттенхубера. Там же, на командном пункте бригады гитлерюгенда, находится рейхсфюрер молодежи Аксман. Есть еще какие-то генералы, которых я не знаю.

— Когда вы в последний раз видели Гитлера?

— Вчера вечером, не помню точное время. Фюрер вручал боевые награды раненым и солдатам, защищавшим рейхсканцелярию. Среди награжденных было пятеро моих солдат и много мальчишек их гитлерюгенда.

— А сегодня вы видели Гитлера? Или Геббельса?

— Нет, сегодня я не был в помещениях фюрербункера. Ваши непрерывно бомбили и обстреливали здание. Мой батальон почти весь погиб, у нас не осталось гранат и патронов. Я и еще полтора десятка офицеров и солдат, раненых и контуженных, были взяты в плен среди развалин.

— Ну, хорошо. Товарищ подполковник, — обратился Савельев к командиру полка, с интересом наблюдавшему за допросом, — мы пошли к себе. Этого бугая забираем. Когда пойдете на штурм, позвони. Я там должен быть первым.

— Позвоню, майор, будь уверен. Первым, правда, буду я, но гарантирую, что ты — вторым.

Подполковник, улыбаясь, крепко пожал руку Савельева. Вслед за майором, вышедшим с командного пункта, автоматчики вытолкали на улицу эсесовца. В бомбоубежище, в котором обосновалась группа Савельева, при свете масленки, сделанной из расплющенной гильзы от 45-миллиметрового снаряда, оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг долго и тщательно вырисовывал по памяти план фюрербункера.

Берлин. 30 апреля 1945 года

Бои за овладение Рейхстагом и рейхсканцелярией продолжались с нарастающим напряжением. В уличном бою на Лейпцигерштрассе советские бойцы взяли в плен ефрейтора роты морской пехоты Пауля Марзерса. Офицеры оперативно-розыскной группы подполковника Кирпиченко выяснили, что ефрейтор, входивший в состав сводного батальона СС, защищавшего рейхсканелярию, остался одним из немногих в живых после вчерашнего авиационного налета и артиллерийского обстрела здания имперской канцелярии и территории вокруг нее. Остатки разбитых частей собирали офицеры СС по улицам и подвалам и, в спешном порядке сформировав сводные роты, направляли их на баррикады и другие опорные пункты обороны.

Ефрейтор Мазерс дал показания, что Гитлер, Геббельс и группа высших чинов вермахта и СС 28 апреля находились в имперской канцелярии.

После тринадцати часов начался ураганный обстрел Рейхстага из всех подтянутых артиллерийских систем. По зданию прямой наводкой били танки и самоходные артиллерийские установки. В четырнадцать тридцать войска 79-го стрелкового корпуса двинулись на последний штурм. Вскоре бойцы 380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии, ворвавшиеся первыми в здание, прикрепили алый стяг в окне второго этажа.

Немцы защищали лестницы, коридоры, каждое помещение Рейхстага. Ожесточенный бой продолжался весь день, но с наступлением темноты стал угасать. Наконец, в двадцать один тридцать в свете прожекторов и пожаров советские бойцы, находившиеся вне здания, увидели над куполом Рейхстага долгожданное знамя Победы.

Контрразведчики оперативно-розыскных групп, участвовавшие в штурме Рейхстага и имперской канцелярии, не знали, что в ночь на 1 мая в полосе наступления 8-й гвардейской армии появились немецкие парламентеры. Бои за рейхсканцелярию не прекращались ни на минуту.

Повествование о счастливом человеке

Упорству Баура можно было позавидовать. На первых порах в казарме он был объектом насмешек из-за небольшого роста и пушка на мальчишеском лице. Солдаты говорили, что, если кайзер призывает таких юнцов, Германии конец и война продлится недолго. Ганс старался не обращать на насмешки внимания. А должность штабного писаря, спокойный уравновешенный характер, обширные познания в самых разных областях сделали свое дело: вскоре его стали уважать в эскадрильи. Благоволил к нему и командир, который не мог нарадоваться порядку в делопроизводстве штаба, наведенному знающим добросовестным солдатом.

Однако Ганс не был допущен к самолетам, и на его глазах нередко выступали злые слезы, когда из укромных мест он наблюдал воздушные маневры крылатых машин над авиабазой Шляйссхама. Газетные материалы о воздушных победах над противником немецких летчиков Германа Геринга, Риттера фон Грейма, Карла Друма, Альфреда Келлера, Вальдемара Клепке,