Вдоль берега Стикса - Евгений Луковцев

class="p1">— Нет, это вряд ли. Те два года, что я жил в городе… Короче, это был не мой город. А ещё раньше, в другом городе, который иногда вспоминаю, я был… Не помню. Но я точно был серьёзным человеком, с профессией. Может быть даже уважаемым. Возможно, кстати, врачом.

— С чего такой вывод?

— Там, где я оказался позже, у старика Якова, в моём распоряжении был книжный магазин и много свободного времени. Книги по медицине давались мне легче других. Я многое в них понимал с первого раза. Конечно, многие слова чужого языка были незнакомы, а дряхлый и вечно пьяный дед объяснить мне их не мог, но я всё равно узнавал описания некоторых болезней и лекарств. Словно и раньше знал.

— Поосторожнее с этим, — предостерёг дьявол. — Не распространяйся нигде о книгах и о лекарствах. В этих землях врачевание считают колдовством, как и музыку.

— Я уже понял. Сдуру спросил в городе, где найти аптеку и как купить аспирин. Неделю потом в себя приходил. Но, кроме музыки и тяги к медицинским книгам, других талантов я за собой не знаю, так что долго не протяну.

Азраил с полувздохом-полустоном, в котором слышалось явное удовольствие, вытянул ноги, затёкшие в неудобной позе.

— Думаешь, рядом со мной тебе будет безопаснее?

— Веришь, так и думаю! Уже года два я нигде не чувствовал себя спокойно, кроме этой ямы.

— М-да, нонсенс. Человек напрашивается в друзья дьяволу.

— Не в… — попытался возразить Алька, но Азраил не обратил внимания.

— Правильно ли я понял, человечишка? Ты готов таскаться по свету в такой компании только потому, что пожалел этих подонков? Ты почти неделю терпел от них унижения и побои, а теперь, можно сказать, жертвуешь своей свободой ради них? Не просишь меня пойти и разорвать их в клочья? Даже не заикаешься про отнятую у тебя — что там они отняли, скрипку? Наоборот, ставишь дьяволу условие, простить и забыть?

Алька прекратил попытки вставить хоть слово, закрыл рот. Подумал ещё раз.

— Да. В целом, ты прав. Больше этого я хотел бы только одного: разобраться в себе, вернуть свою личность. Если в этом ты мне помочь не сможешь, то я хотел бы просто таскаться, как ты выразился.

— Более глупой сделки я не заключал уже лет сто. Но хорошо, по рукам. Хочешь скрепить договор кровью?

Алька от серьёзного тона дьявола уже жалел о своём предложении.

— Можно как-нибудь обойтись без этого?

— Ну, это в ваших сказках так принято. Откуда мне знать, можно ли без этого?

На том и порешили. А когда вскрылись подробности о крысе и о способах её поимки, менять условия договора было уже поздно.

* * *

Камни тихо хрустели под драными подошвами.

«Говорила мама, не лазь по подвалам, не общайся с чужими, не доверяй дьяволам. Наверняка говорила! Если б дядя Яша её знал и мне передал, я бы тут не оказался», — думал Алька, осматривая звериным взором очередной коридор. Советы дяди Яши сейчас очень бы пригодились. Уж в чём, а в крысах он был величайший специалист. Жизнь в подвале заброшенного супермаркета научит такому поневоле.

«Крыса — самое хитрое существо на свете. Капканы и человека с ружьём она чует за версту. Никогда не выйдет, если почует засаду. Но ещё она — самое жадное существо на свете. Уж если она почуяла добычу, ничем её невозможно остановить», — рассказывал старик, заряжая пневматический гарпун.

В том подвале дед поселился за полгода до нашествия крыс. Успел основательно подготовиться к обороне, но после недели круглосуточных дежурств проиграл войну. Серые твари нашли лаз даже в переоборудованный и укрепленный промышленный морозильник.

Потеря склада с крупами и полуфабрикатами стала для дяди Яши ударом. С тех пор он люто ненавидел крыс и истреблял их при любой возможности. Потом, когда в его жизни появился Алька, старик долгими темными вечерами обучал его всем премудростям крысиной охоты. Часами мог рассказывать про повадки, про установленные порядки в выводке, про слабости и приметы…

Алька сразу же заявил Якову, что это ему не интересно, он не собирается всю жизнь просидеть в подвале. При любой возможности он убегал на верхние ярусы. Но дед знал, что легко отыщет «чертяку юродивого, упертого» либо в книжном, за перебором остатков не сгнившей и не погрызенной мышами макулатуры, либо в соседнем отделе музыкальных инструментов.

Там, среди тяжелых бессмысленных многоглазых чемоданов и дырявых барабанов Алька отыскал однажды скрипку. Подтянул струны, приложил смычок — и заиграл так, словно всю жизнь держал в руках именно этот инструмент.

Деду Яше он потом пытался объяснить, что впервые видит скрипку. Откуда взялась музыка, понятия не имеет. Старик плюнул, ругнулся, потому что знал: Алька о многих вещах говорит то же самое, выпытывать бесполезно. Лучше бы что путное подобрал в оружейном отделе, а то починил бы электричество! Так нет же, скрипка… Как он будет, бестолочь, оборонять подвал или, к примеру, в город на охоту ходить, когда самого старика удар хватит?

И Яков снова погружался в рассуждения про повадки местной фауны, основу основ которой составляли крысы. А Алька снова норовил улизнуть. Так и жили.

«А вот слушал бы старших, так и придумал бы что-нибудь получше, — шептал себе Алька, продираясь в узкий проход между камнями. — Додумался! Сам идёшь в логово, несёшь крысе себя на обед. Яков бы узнал, так ремнём бы высек!»

Впереди послышался звук. Тихий, словно камешек упал на пол пещеры. Или… или крысиные когти царапнули скалу. Алька, замерев, вслушивался в темноту и глядел во все глаза. Багровый туман колыхался, накатывал волнами, Что-то… Что-то медленно приближалось с той стороны. Осторожное, хитрое. Большое.

Алька подумал про узкий шкуродёр, через который только что протискивался. Отступать можно только обратно в него. А если в нём застрять…

Крыса, хитрющая тварь, выглянула из-за угла осторожно, одним носом. Повела усами, оценивая незнакомый запах. Ни железа, ни яда, ни пороха. Ничего из явных признаков опасности, сопровождающих поселенцев. Те без острого железа и огня в её логове вообще не показываются. Хотя теперь крыса способна расправиться сразу с тремя вооруженными рудокопами, врождённая осторожность не позволяла ей бросаться на жертву, не разведав обстановку со всей тщательностью.

Мясо. Свежее мясо. Одинокое, беззащитное, местами пораненное и завораживающе пахнущее кровью. Кровью и страхом. Внутри крысы начал просыпаться охотничий азарт. Осторожность почти уступила место жадности, но тут в палитре запахов удалось уловить один новый, знакомый, ненавистный.

Запах врага. Шерсть на загривке крысы вздыбилась. Откуда здесь