Гленнкилл - Леони Суонн

Толпа испуганно отступила. Том продолжал ораторствовать:

— Но ваш Том не из слабаков! Я сразу помчался к «Бешеному кабану», за полицией…

Его речь прервал чей-то скрипучий голос:

— Ну да, дорогу в пивную наш Том найдет всегда!

Люди засмеялись. Том опустил голову. Он снова что-то сказал, но на этот раз так тихо, что овцы со своего холма не разобрали ни слова. А порядок в человеческом стаде явно нарушился. Дети забегали, взрослые переходили с места на место и беспрерывно болтали. Ветер доносил до холма лишь обрывки слов.

— Король кобольдов[7]! Король кобольдов! Король кобольдов! — распевали дети.

— …он, наверное, все оставил церкви! — говорил краснолицый крестьянин.

— С Лили была истерика, когда она его нашла! — волновалась толстощекая молодка. Мужчина, стоявший рядом с ней, держал ее за руку и улыбался.

Невысокий крестьянин пожал плечами.

— Он был грешником, чего вы хотите?

— Ты тоже не святой, Гарри, — буркнула старуха с щербиной между зубами. — Я вот знаю одну гостиницу… «Одинокое сердце». Твоя разлюбезная тетушка, наверное, счастлива, что у нее такой внимательный племянник…

Мужчина побледнел и замолчал.

— Состояние-то он себе нажил. Темные делишки! — произнес мужчина с шарообразным животом.

— У Джорджа были долги, это все знают, — заметил другой.

— …просто он слишком уж был привязан к своим овцам, — рассказывал юнец своим приятелям. — Сами знаете как! — Он сделал неприличный жест.

Они засмеялись.

— Убийство из ревности среди овец, ясное дело! — заржал самый тощий из них, да так громко, что женщины обернулись. А трое снова скабрезно захохотали.

— Наверное, его застали врасплох, — предположил мужчина, от которого несло потом. — А Джорджа было чертовски трудно застать врасплох.

— Катастрофа для туризма, — произнес другой, с высоким голосом. — Джордж умеет расстраивать чужие планы.

— …хотел все продать Хэму… овец, землю, все! — говорила женщина с короткой шеей.

— Это дело рук сатаны, — шептала женщина с мышиным личиком своим белокурым детям.

— Благослови его, Господи! — дрожащим голосом сказала другая.

Овцы узнали ее. Джордж называл ее Сердобольная Бесс. Бесс регулярно появлялась у вагончика, уговаривая Джорджа на какие-то «добрые дела». Овцы не знали точно, что это за добрые дела, но думали, что Джордж, наверное, должен был отработать в каком-нибудь огороде. Но ведь у Джорджа был свой собственный огород. Овцы понимали, как ему хотелось отвязаться от этой женщины. Но женщине, видимо, это было невдомек. После каждого отказа Джорджа она совала ему в руки стопку тоненьких тетрадок, пытаясь помочь его грешной душе измениться в лучшую сторону. Что случилось с душой Джорджа (если она у него вообще была), понять было трудно. Но тетрадки его радовали, хотя он никогда их не читал. Зато по вечерам на ужин была вкусная картошка, которую Джордж пек на легком костерке.

Внезапно овцы увидели врага. Это был их вечный враг, от которого можно было только убежать, — собаки. Только что их было всего две-три особи, и их то и дело подзывали свистом хозяева, чтобы они не убегали далеко. И они растягивались на земле и ждали момента, чтобы улизнуть. Но чем ближе люди продвигались к дольмену, тем опаснее становились собаки. За ними никто не смотрел. Они даже сбились в небольшую стаю: три овчарки и еще одна псина. Глаза у овчарок блестели. Пригнув головы, крадучись, они почти ползли вверх по склону. Овцы взволнованно заблеяли. Сейчас овчарки начнут их гонять по всему лугу поодиночке и всех вместе, и ни одна овца противостоять им не сможет. У них пока не было настоящего страха, они знали повадки собак, но старое неприязненное чувство к ним вернулось.

Между тем и другие собаки почувствовали свободу. Серый волкодав пригнулся и стал подкрадываться все ближе и ближе. На мгновение вся отара замерла: впервые в их жизни на них охотились. Собака прыгнула.

Теперь их охватил настоящий ужас. Отара бросилась врассыпную, увлекая за собой овчарок. Моппл влетел в толпу людей и опрокинул Грешного Гарри. Зора спаслась на своем уступе. Оттуда она единственная могла видеть все, что происходило.

Холм опустел. У самого подножия, неподалеку от Места Джорджа, лежали два темных тела — Отелло и собаки. Они пытались подняться на ноги. Отелло сориентировался первым и стал атаковать. Зора еще ни разу не видела, чтобы овца нападала. Отелло нужно было удирать. Отелло должен был бежать! Пес выжидал. Потом рванулся вперед. Но что-то смутило его, он притормозил и в последний момент отпрянул в сторону. Отелло тут же изменил направление, решив напасть сбоку. Зора, не отрываясь, смотрела на эту схватку. Она видела, что Отелло двигался быстрее, чем волкодав. Пес, кажется, тоже это понял. Оскалившись, он прижался к земле, чтобы напасть на барана снизу.

Зора зажмурилась и вдруг вспомнила о самой грустной минуте в своей жизни. Она думала о том дне, когда она произвела на свет своего первого ягненка, о разочаровании, появившемся после всех страданий. Он был бурого цвета даже после того, как она тщательно облизала его. Землисто-бурый, с черной мордочкой. И только после положенного срока он станет белым и пушистым, но в тот момент Зора об этом не знала. И очень горевала, что только она одна не родила белого ягненка. И тут он заблеял, маленький, беспомощный, голосок которого был намного красивее, чем у всех остальных ягнят. От него хорошо пахло, и Зора поняла, что она будет защищать его от всего мира, и ей совсем не важно, какого он цвета. В тот же день она отвела его на уступ и показала чаек и море.

Зора растрогалась от воспоминаний. Она вскормила уже трех ягнят, и они стали самыми смелыми овцами, с самыми крепкими и ловкими ногами. В этом году она не принесла ягненка, да и другие овцы не окотились. Зора поняла, почему ей в последнее время так неуютно на ее скале и почему она отодвинула свою мечту стать небесным барашком. Все дело в ягнятах, которых ей не хватало все лето. Окотились две неопытные юные овечки, и Джордж был очень недоволен. Ну, и конечно, был еще ягненок, родившийся зимой… Зора пренебрежительно раздула ноздри. Прислушалась. Она бы с радостью услышала сейчас блеяние молодняка, но вокруг была тревожная тишина, которую нарушали только крики чаек. Но Зора уже давно не обращала на них никакого внимания. Люди жужжали вдали, как пчелиный рой.

И тут Зора услышала отчаянный крик. Мгновенно очнувшись, она непроизвольно взглянула на холм. На земле лежало что-то темное, сучившее ногами в воздухе, словно пытаясь бежать. Зора содрогнулась. Пес нагнал Отелло! Лишь секундой позже она поняла, что на земле лежит… волкодав. Отелло исчез.

Раненый волкодав безуспешно пытался подняться. Подошел его хозяин, один из тех парней с неприятным смехом. Побледнев, он пнул пса ногой. Кто-то из крестьян поднял животное и отнес в сторону.

Люди возбужденно загалдели. Никто не мог понять, что же случилось с этим прекрасным, сильным псом. Какая-то женщина закричала, увидев на брюхе собаки окровавленный клок черной шерсти. Снова упомянули о «сатане» и «короле кобольдов». Женщины собирали детей. Мужчины взмокли от испуга.

Оказалось, что раненые собаки вызывают у людей такую же панику, как здоровые псы у овец. Толпа исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Осталась только лопата.

Зора словно застыла на своем уступе. Уж не приснилось ли ей все это? Должно быть, так. Трава вокруг нее была мягкой, как овечьи губы, и эта трава принадлежала только ей — и больше никому. «Травой пропасти» называла ее Зора, и для нее она была вкуснее любой другой на лугу. При сильных порывах ветра Зора ощущала свежесть моря. Над головой носились чайки. И все было прекрасным: и эти белые крикливые птицы, и одиночество — хорошо, что сюда никто не мог добраться.

Она видела, что овцы постепенно успокоились и принялись за траву. Отелло был среди них. Казалось, никто не обращал на него внимания. Зора подумала, как мало они, в сущности, знают об Отелло.

Джордж иногда приводил новых овец. В большинстве это были только что отнятые от матки ягнята, и стадо радушно принимало их. «Варягами» были только два взрослых барана: Отелло и Моппл Уэльский. Моппла привезли два года назад на шумном автомобиле Джорджа (Джордж перевозил овец поодиночке, устроив их на заднем сиденье). Там его и увидели впервые — неуклюжего молодого барана, который ошарашенно пялился из окна автомобиля и жевал автомобильную карту Джорджа. Представляя новичка, Джордж произнес небольшую речь. Он сказал, что Моппл «мясной породы», но бояться не надо, никто «не пойдет под нож», просто стаду «нужно немного освежить кровь». Овцы ничего не поняли и поначалу опасались Моппла. Но молодой баран оказался очень дружелюбным и даже стеснительным, а когда Сэр Ричфилд вызвал его на «турнир», окончательно выяснилось, что Моппл никакой угрозы не представляет.