Сердце ангела. Рассказы - Уильям Хортсберг

Сложив все это вместе, я вытащил из нижнего ящика картонный конверт и уложил материал в него. Затем, словно по наитию, я выудил обратно фото Фейворита и позвонил по указанному на нем номеру.

— Товарищество Уоррена Вагнера, — ответил мне бойкий женский голос.

Я назвался и попросил встречи с мистером Вагнером в полдень.

— В двенадцать — тридцать у него деловой завтрак, поэтому он сможет уделить вам лишь несколько минут.

— Этого достаточно, — заверил я.

Глава восьмая

Брилл Билдинг находился на углу 49-й улицы и Бродвея. Подходя к зданию я попытался вспомнить, как выглядела площадь в тот вечер, когда я увидел ее в первый раз. С тех пор много изменилось. Был канун Нового 1943 года. Предыдущий выпал целиком из моей жизни; я только что вышел из армейского госпиталя с новеньким лицом и пустыми, не считая мелочи, карманами. В тот же вечер кто-то украл у меня бумажник вместе со всем, что у меня было: водительскими правами, выписными бумагами, «собачьими жетонами»[6] и прочим. Стоя в тесной толпе, глазеющей на чудеса электрической пиротехники, я чувствовал, как мое прошлое слезает с меня как со змеи старая кожа. У меня не было ни документов, ни жилья, ни денег. Тем не менее я направлялся в центр города.

Целый час я добирался от Палас-Театра до Площади, между Астором и магазином одежды «Бонд», местом рождения «двубрючных костюмов». Именно там я и увидел огни конторы «Кроссроудс» и доверился инстинкту, который привел меня к Эрни Кавалеро и работе, которую я до сих пор не бросил.

В те дни электрический водопад на крыше «Бонд» замыкали с двух сторон гигантские статуи — мужчины и женщины. Теперь на их месте — огромные бутылки «Пепси». Интересно, не прячутся ли внутри этих металлических бутылок те алебастровые статуи, словно гусеницы в тесной оболочке куколки.

Перед Брилл Билдинг расхаживал туда-сюда бродяга в потрепанной армейской шинели, бормоча всем, кто входил внутрь «подлец, подлец». В конце узкого Т-образного вестибюля я сверился с указателем и нашел, где располагается «Товарищество Уоррена Вагнера». Скрипящий лифт поднял меня на восьмой этаж, и я бродил по тускло освещенному коридору, пока не нашел в углу здания несколько перегороженных комнатушек, соединенных между собой дверьми.

Секретарша что-то вязала. «Вы — мистер Энджел?»

— пробормотала она сквозь огромный ком жевательной резинки.

Я достал карточку из запасного бумажника. На ней я числился представителем страховой корпорации «Западная жизнь». Мой приятель, владелец печатной мастерской в Виллидже снабдил меня дюжиной профессий: от водителя скорой помощи до ученого-зоолога.

Секретарша взяла карточку, зажав ее ногтями, зелеными и прозрачными, как крылышки жучка. Большие груди и стройные бедра подчеркивались розовым ангорским свитером и узкой черной юбкой. Волосы носили платиновый, отливающий латунью, оттенок.

— Погодите, пожалуйста, минутку, — попросила она, улыбаясь и не переставая жевать резинку. — Присядьте, что-ли…

Она протиснулась мимо меня, стукнула костяшками пальцев в дверь слева от себя и вошла внутрь. Напротив располагалась точно такая же дверь, а на стенах между ними висели сотни фотографий в рамках, среди которых я и обнаружил ту самую, восемь на десять, что держал у себя в картонном конверте. Джонни Фейворит забрался высоко на левую стену, где находился в компании женщины-чревовещателя и толстого мужчины, играющего на кларнете.

Дверь за моей спиной открылась, и появившаяся из-за нее секретарша сказала:

— Мистер Вагнер примет вас немедленно.

Я поблагодарил и вошел. Кабинет был размером с половину наружной кабинки, и большую его часть занимал деревянный стол в отметинах от сигарет. За ним брился электрической бритвой парень в рубашке. «Пять минут», — произнес он, поднимая руку ладонью ко мне, чтобы я мог сосчитать его пальцы, если окажусь глухим.

Поставив свой «дипломат» на зеленый коврик, я уставился на юношу, заканчивающего бритье. У него были кудрявые, цвета ржавчины волосы и веснушки. Очки в роговой оправе не могли бы добавить ему ни года к его двадцати четырем или двадцати пяти.

— Мистер Вагнер? — спросил я, когда он выключил бритву.

— Да?

— Мистер Уоррен Вагнер?

— Совершенно верно.

— Но вы наверняка не были агентом Джонни Фейворита?

— Вы говорите о папаше. Я Уоррен-младший.

— Тогда мне хотелось бы поговорить с вашим отцом.

— Вам не повезло. Он умер четыре года назад.

— Понятно.

— А в чем дело? — Уоррен-младший откинулся назад на своем стуле и обхватил ладонями затылок.

— Один из наших клиентов владеет полисом, согласно которому Джонатан Либлинг числится получателем наследства. Адрес вашей конторы был указан в качестве его адреса.

Уоррен-младший рассмеялся.

— Вряд ли это большие деньги, — заметил я. — Скорее, причуда старого почитателя. Вы можете сказать, где я могу найти мистера Фейворита?

Паренек смеялся, как безумный.

— Ну и дела! — фыркнул он. — С ума сойти. Джонни Фейворит — пропавший наследник.

— Откровенно говоря, я не вижу здесь ничего смешного.

— Неужто? Ладно, я нарисую вам картинку. Джонни Фейворит не слезает с казенной койки в психушке на севере штата. Он смахивает на турнепс вот уже двадцать лет!

— Прекрасная шутка. А еще какие вы знаете?

— Вы не поняли. — Он снял очки и вытер глаза. — Джонни Фейворит был крупной ставкой моего папаши: он вложил все свои деньги в контракт, который выкупил у Спайдера Симпсона. И вот, когда он, казалось, ухватил жар-птицу, Фейворита призвали в армию. А ведь были заключены контракты на киносъемки и прочее. Армия отправляет собственность ценою миллион долларов в Северную Африку и через три месяца возвращает домой «мешок с картошкой».

— Очень жаль.

— Чертовски верно, жаль. А для папы тем более. Он так и не оправился от этого. Несколько лет он все еще не терял надежды, что Джонни поправится и вернется, по-крупному подсластив ему пилюлю. Наивный бедняга…

Я встал.

— Можете дать мне название и адрес больницы, где содержится Фейворит?

— Спросите у секретарши. Должно быть, он у нее где-то припрятан.

В наружном кабинете я прошел кучу формальностей, чтобы получить от секретарши записанный на бумажке адрес «Мемориальной клиники Эммы Додд Харвест».

— Вы бывали когда-нибудь в Пафкипси? — спросил я ее, засовывая сложенную полоску бумаги в карман рубашки. — Это прекрасный городок.

— Вы шутите? Я вообще нигде не бывала дальше Бронкса.

— Ну а в зоопарке?

— В зоопарке? А что мне там делать?

— Не знаю. Но все-таки как-нибудь побывайте. Местная компания может вам понравиться…

Выходя из конторы, я снова взглянул на нее и, прежде чем захлопнулась дверь, успел заметить разинутый красный рот величиной с хула-хуп и бесформенный ком жвачки на розовом языке.

Глава девятая

На первом этаже Брилл Билдинг по обе стороны от входа находились два бара, выходившие окнами на Бродвей: «Джек Демпси», где собирались завсегдатаи боксерских матчей, и «Тэрф», местечко для музыкантов и поэтов.

«Тэрф» был обычной алкогольной забегаловкой. Я прогулялся вдоль стойки и нашел человека, который был мне нужен, — Кенни Помероя, аккомпаниатора и аранжировщика.

— Как дела, Кенни? — шепнул я, влезая на соседний табурет.

— Неужто Гарри Энджел, знаменитая ищейка? Давно не виделись, приятель.

— Верно, Кенни. У тебя пустой бокал. Погоди, я закажу тебе повторную. — Я помахал бармену и заказал «Манхэттен» себе и Кенни.

— Твое здоровье, малыш, — произнес он, поднимая бокал, едва напитки очутились перед нами. Кенни Померой был лысым толстяком с носом-лампочкой и комплектом подбородков, помещавшимися один над другим, словно запчасти. Его стилем в одежде были колючие пиджаки и кольца с розовыми сапфирами на пальцах. Единственным местом, где я когда-либо встречал его, кроме репетиционного зала, была стойка в «Тэрфе».

Мы немного поболтали о старых временах, а затем Кенни спросил:

— Что привело тебя в наш притон? Погоня за злодеями?

— Не совсем. Я работаю над одним делом, в котором ты мог бы мне помочь.

— Всегда рад, приятель.

— Что ты можешь рассказать о Джонни Фейворите?

— Джонни Фейворите? По сути, почти ничего.

— Ты знал его?

— Не-ет. Несколько раз был на его выступлениях перед войной. Последний раз в Старлайт-Лаундж, если не подводит память.

— Ну а после этого, случайно, не встречал? Скажем, в последние пятнадцать лет?

— Ты шутишь? Он умер, ведь так?

— Не совсем. Он в больнице, на севере штата.

— Что ж, если он в больнице, как же я мог повстречать его?

— Иногда он покидал ее, — сказал я. — Ну-ка глянь сюда. — Вынув фотографию оркестра Спайдера Симпсона из конверта, я подал ее Кенну. — Который из этих парней Симпсон? Здесь, на снимке, не сказано.