Дело о золотом Купидоне - Лариса Куницына

— У него ещё была такая миленькая цепочка с брелоком в виде сокола, — добавил Джин Хо, хищно глядя на кабатчицу.

— Так это его! — тут же воскликнула она. — Я и не знала! Не надо ничего искать, я сама всё отдам. Это мне утром принёс нищий и запросил триста золотых. Я отдала и… Коль скоро это его, так я верну всё до последней штучки! Только заплатите мне мои триста золотых!

— С каких это пор полиция должна выкупать у скупщицы краденное? — грозно осведомился Гаспар.

— Так откуда ж я знала, что это краденое? — воскликнула она. — Я купила это всё у нищего и знать не знала, что он труп обобрал!

— Какие богатые нищие к тебе заходят! — пробормотал Марк, сняв с де Лапорта золотой парик и ощупывая его голову. — Если и не врёшь про нищего, то всё равно понятно, что он у кого-то это украл. Скажи спасибо, что я не привлекаю тебя за скупку краденного.

— Да какая скупка! — возмутился Гаспар. — Откуда у неё триста золотых! Она сама обокрала труп придворного, за что и будет отправлена в тюрьму!

— Поклёп ты на меня наводишь! — закричала женщина. — Не слушайте его, добрый господин! Я эти деньги всю жизнь копила, золотой к золотому! Ну, хоть тридцать верните, а я в благодарность вспомню кое-что интересное, что видела этой ночью.

— Действительно, никаких повреждений, — пробормотал Марк, вставая, — никаких ран. Череп цел, позвонки на месте, краска на шее не смазана, значит, его не душили. Забираем его, пусть Огастен произведёт вскрытие. А эту, — он бросил мимолётный взгляд на кабатчицу, — отправь в Серую башню. Предъяви обвинение в краже драгоценностей и сокрытии улик, после чего вызови палачей.

— Понял, — кивнул Гаспар, схватив женщину за локоть, но она испуганно завопила, обещая всё немедленно отдать и рассказать.

— Говори, — мрачно взглянул на неё Марк, — говори всё, что тебе известно. Узнаю, что ты что-то утаила, отправлю на дыбу!

— Да я не так много и знаю, — испуганно залепетала она. — Ночью я услышала, что мимо моего заведения, вроде как, едет карета! У нас тут кареты редко проезжают. Я подумала, что, может, благородные господа поразвлечься хотят, вот и заехали. Выбежала на улицу и увидела, как та карета здесь вот остановилась, и какие-то люди вытащили из неё труп и у стены положили. А после уехали.

— Ты их рассмотрела?

— Кажется, мужчины в одинаковых куртках с длинными полами. Но ещё темно было, больше ничего не видела.

— Куртки с длинными полами? — насторожился Гаспар.

— Ливреи, — подсказал Марк. — А про карету что скажешь?

— А вот карету я такую никогда не видала. Она очень большая и с всякими там украшениями.

— Что за украшения? Позолота? Резьба? Может, обивка из ткани?

— Нет, позолоты не было, всякие резные штуки по краям и на крыше. Но я не очень хорошо их рассмотрела. Темно было.

— Ладно, — Марк обернулся к Гаспару. — Иди с ней, забери драгоценности, да посмотри, нет ли там ещё чего-нибудь, что она прибрала. Мы возвращаемся в Серую башню.

Они уже отъезжали от блошиного рынка, когда навстречу им попался закрытый возок, запряжённый чёрным мулом, приехавший за трупом.

— Карету видели ещё несколько человек, — вернувшись с окраины сообщил Гаспар. — Нищий, которого наша знакомая выгнала из своего кабака, и он всю ночь просидел на земле у дверей. Он тоже описал её как очень большую, с вычурными украшениями, но точнее сказать не смог. Девица, что ждала на углу припозднившегося клиента, тоже видела эту карету и как двое мужчин выгрузили из неё труп. Она сообщила, что они обращались с ним осторожно, и она даже решила, что тот человек ещё жив, просто пьян, но потом подошла и увидела, что он выглядит странно, перепугалась и убежала к себе в каморку. И в двух кварталах севернее старьёвщица, которой не спалось, видела, как мимо её окна дважды проехала высокая карета без огней, сначала в сторону рынка, а потом обратно.

Марк тем временем перебирал драгоценности, которые принёс ему сыщик. Рядом с ними лежал бархатный кошелёк-кисет, небольшая книжечка в кожаном тиснёном переплёте, свинцовый карандаш в золотом футляре в виде рыбки, серебряное зеркальце и связка ключей на небольшом бронзовом кольце с замочком.

— Я так полагаю, — не дождавшись ответа барона, продолжил Гаспар, — что умер он в другом месте, возможно, в каком-то приличном доме. И хозяева, испугавшись, что их обвинят в его смерти, велели слугам отвезти его на окраину и оставить там. Как видите, на тот момент, когда его уложили у стены кабака, все ценности были при нём. В кошельке двенадцать золотых и пять серебряных марок. Грязь на его одежде только там, где она соприкасалась с мостовой.

— Наверно, ты прав, — наконец кивнул Марк. — Может, его и не убили вовсе? Просто он умер от естественных причин. Но зачем тогда отвозить тело на окраину и бросать там? Чего испугались хозяева дома, где он умер? И отчего, если ещё накануне был здоров и весел?

— Мы уже вызвали Огастена, чтоб он произвёл вскрытие, — сообщил Гаспар.

Марк кивнул и поднялся. Он с сомнением взглянул на сидевшего в кресле Джин Хо и увидел, что лис уютно устроился у растопленного камина и, закутавшись в свою белую накидку, крепко спит.

— Вот и ладно, — пробормотал Марк и направился к двери.

Когда он спустился в мертвецкую, тюремный врач уже был там. С помощью молчаливого старика в сером колпаке и кожаном фартуке он снимал с мертвеца его блестящий наряд. Парик и отделанный золотыми кружевами камзол уже лежали на соседнем столе.

— Мы можем смыть с него краску? — спросил Огастен, поприветствовав барона.

Тот кивнул и подошёл к столу. Он посмотрел на молодого человека, которого последнее время часто видел возле короля. Он был довольно красив, высок и крепок, с густыми чёрными кудрями. Но черты его лица всегда казались Марку немного грубыми. Впрочем, он знал, что де Лапорт пользовался успехом у дам, и это была одна из причин, по которой он был приближен к королю. Именно с ним Жоан последнее время предпочитал обсуждать свои любовные приключения. Де Лапорт знал всех фрейлин во дворце и всех придворных дам, и о каждой имел своё суждение. Он собирал сплетни по всему дворцу и развлекал короля и его друзей, пересказывая их с неподражаемым юмором. При этом с приближёнными короля он всегда был вежлив и тактичен, умел хранить секреты и, насколько было известно Марку, так и не примкнул ни к одной придворной группировке. Впрочем, порой он вёл