Секретный сад - Шимун Врочек

— Другими словами, вы хотите сказать… — Грегори не договорил.

Сайлас кивнул изуродованной головой.

— Роберт Могуту готовит не геноцид. Он готовит огромную гекатомбу. Вот телефон. — Он мотнул головой в сторону стола. — Номер посольства помните? Звоните.

Но позвонить он не успел.

— Что вы там видите? — спросил Сайлас.

За дверью зазвучали выстрелы, удары, крики. Сайлас выпрямился. Белый глаз его сверкал безжалостным религиозным огнем.

«Уродливый гений революции», вспомнил Грегори заголовок на вырезке, висящей на стене. Теперь он понимал, насколько это верно.

БУМ. Здание содрогнулось.

— Отойдите от окна, — сказал Сайлас. — Кажется, это танковое орудие.

На улице застрекотал пулемет. Звук был сытый, блестяще-латунный, дробящийся, как раскатывающиеся по мостовой гильзы. В здании кто-то закричал. Выстрелы стали чаще и резче, словно втыкали гвозди совсем рядом, через стену. Стекла задрожали.

— Вы не попытаетесь уйти через черный ход? — спросил Грегори.

Сайлас покачал головой.

— Нет никакого черного хода. Не для меня.

В следующее мгновение дверь распахнулась.

— Командир! — крикнул «Мирохранитель». — Они уже…

Выстрел. Грегори вздрогнул. Толстый негр дернулся и обмяк. Он лежал на пороге, на желтой спине расплывалось кровавое пятно. Солдаты ворвались в дверь, кто-то наступил на мертвеца. Русские автоматы смотрели теперь на Сайласа.

Сержант повернул автомат на Грегори. Кажется, конец. Грегори почувствовал, как все внутри обрывается, точно при попадании в воздушную яму.

— Он американец, — сказал Сайлас хрипло. — Он был у меня заложником.

Сержант посмотрел на Грегори, кивнул — видимо, поверил. Перевел автомат на великана. Грегори вздохнул.

— Вы человек, именующий себя Сайласом Баргасом? — спросил сержант.

— Я сам Сайлас Баргас, — негромко сказал тот. — А вы кто такие?

— Народная армия Луанду. Вы арестованы по обвинению в терроризме и предстанете перед справедливым судом…

— Сомневаюсь, — сказал великан.

— Не понял?

Великан шагнул вперед, по-прежнему держа руку в кармане рубашки.

— Не советую стрелять, капрал, — произнес Сайлас негромко. — Искренне не советую. — Он медленно вытянул руку из кармана. Пальцы были сжаты вокруг чего-то цилиндрического по форме, большой палец лежал сверху. Ноготь побелел от напряжения.

— Это нажимной взрыватель, — Сайлас обвел солдат взглядом живого глаза. Они шарахались — прекрасно их понимаю, подумал Грегори. — Стоит мне отпустить палец, никого из нас больше на свете не будет. Мы все отправимся в полет к звездам. Все это здание.

Солдаты отшатнулись, попятились к двери. Через минуту комната опустела. За окном грохотали далекие выстрелы.

Сайлас опустил руку и посмотрел на Грегори.

— Ну, что вы на это скажете, мистер Пил?

— Вы самый огромный и самый ужасный человек, которого я видел в жизни, — искренне ответил Грегори.

В следующее мгновение дверь распахнулась, автоматная очередь ударила великану в грудь.

Огромное тело отбросило назад, стол опрокинулся, десятки фотографий взлетели под потолок. Освенцим, Дрезден, Хиросима, Милай. Ряды расстрелянных, искалеченных, казненных людей. Горы трупов. Черные поля мертвецов. Фотографии кружились и падали, как опавшие листья.

Сайлас лежал на полу, раскинув огромные черные руки.

Грегори подумал, что еще чуть-чуть, и он поднимется.

— Д-до… — губы Сайласа шевельнулись. Кровь хлынула и залила подбородок.

— Что ты сказал? — капитан наклонился, чтобы лучше слышать. Автомат его смотрел на огромное тело со следами аккуратных пулевых отверстий.

— До вечности, — сказал Сайлас и замер. Капитан Мендоса выпрямился и кивнул солдату.

Грегори словно в полусне смотрел, как солдат наклоняется и с трудом, очень осторожно, разгибает пальцы мертвого революционера. Пауза. Солдат удивленно поднял брови, повернул голову.

— Что там? — спросил капитан Мендоса резко.

— Вот, — сказал солдат. Протянул руку.

На ладони у него лежал пузырек из белого пластика, запачканный кровью.

— Проклятый наркоман, — капитан сплюнул. — Уходим!

— А с этим что? — солдат кивком показал на Грегори. Холодный, промороженный взгляд Мендосы остановился на тайном экстрасенсе. Грегори поежился. В Африке совсем не жарко, надо же. Капитан никак не показал, что узнал Грегори.

— Возьмем с собой, — капитан отвел взгляд и пнул тело Сайласа. — И эту падаль тоже.

Когда грузовик остановился, была уже глубокая ночь. Откинули тент, выгнали всех. Солдат заглянул в лицо Грегори и отшатнулся. Грегори, проехавший путь в компании с мертвым революционером, вряд ли выглядел счастливым. Особенно когда его заставили вытаскивать тело Сайласа вместе с другими арестованными.

Даже в темноте, при свете луны, Грегори видел огромные трубы, устремляющиеся в небо. Как на том снимке… черт.

В камере было сухо и жарко. И темно.

— Позвоните в консульство! — крикнул Грегори. — Я требую… — шаги стихли вдали.

— Вы американец? — спросили с интересом. В темноте кто-то шевельнулся и сел. Лицо оказалось на бледном свету, падающем из окна. Небритое и осунувшееся.

— Да, — сказал Грегори, помедлив. — Портленд, Орегон. Грегори Пил.

Сосед слабо улыбнулся.

— Джейсон Янг, Индиана. Но все называют меня Филин — я когда-то их фотографировал. Рад знакомству, Грегори. В какой чертовой дыре мы оказались, верно?

— Здесь что? Тюрьма?

— Если бы, Грегори. Боюсь, все гораздо хуже. Здесь ад.

Грегори вспомнил рассказы Сайласа.

— Они приносят кикану в жертву, верно?

Филин качнул головой. Не знаю.

— Вы можете это остановить? — спросил он вдруг.

— Я?

Президент Роберт Могуту спасает страну. Запад ему не поможет, он это уже давно понял. Все разваливается.

Геноцид из отчаяния. Что это за страна такая? Если она в такой черной дыре, что единственный способ спасти ее — помощь богов?

Когда человек загнан в угол, он делает страшные вещи.

— Вы, — сказал Филин. — Вы же тайный экстрасенс.

— Вы в это верите?

— Нет, конечно. — Филин посмотрел на Грегори, в глазах его плавилась надежда. — Но что мне остается?

Грегори вздохнул. Что ж. Как же там было? Взмахиваешь рукой, и сверху выпадает огромный рояль.

— Луанду чудесная страна, — медленно сказал Грегори. Поднял руку. — Об одном прошу. Оставьте ее в покое, сволочи!

— Оставьте ее в покое, сволочи!