Прядильщица Снов - Тория Кардело

по плечу; тот вздрогнул и медленно поднял голову, заморгал сонными глазами. Провёл рукой по лицу, отбрасывая кудри, и впился в Витю ледяным взглядом. Не сказал ни слова — вместо этого взял пенал со своей парты и бросил обратно. Пенал угодил обидчику прямо в лоб, вызвав новую волну смеха.

Витя схватился за ушибленное место, недовольно скривился.

— Эй, ты что творишь?

Новенький, всё такой же невозмутимый и отстраненный, слегка наклонил голову.

— Нравится? — его голос звучал сдержанно, вяло и хрипловато после сна, но в нем различалась скрытая угроза.

Лужкин положил пенал на стол и бросил на одноклассника недобрый взгляд. Но тому явно не хотелось развивать конфликт: он расслабленно облокотился на спинку стула и снова провёл рукой по волосам, отбрасывая непослушную тёмную прядь. Пальцы у него были тонкие и длинные, а на указательном выделялось серебряное кольцо.

Мария Сергеевна вздохнула и постучала указкой по своему столу, привлекая внимание смеющегося класса.

— Кострова и Ларинский, ваша тема — «Сбалансированное питание и здоровый сон». Как раз то, что нужно вам обоим. Начинайте обсуждение сейчас, до конца этого урока.

Алю слегка передернуло — слова про правильное питание сразу задели ее. Даже учительница обратила внимание на ее проблемы с весом! И подчеркнула их при всех новых одноклассниках, которые теперь оценивающе смотрели на нее и перешептывались — наверное, обсуждали, какая же она толстая.

— Кострова, не тяни время. Садись к Ларинскому.

Поколебавшись, Аля собрала свои вещи и тихо пересела на место рядом с Ларинским. Он со скучающим видом посмотрел в окно и даже не обратил на нее внимания.

Аля глубоко вздохнула, набираясь смелости, чтобы заговорить с ним хотя по бы учебе, нервно помяла складочки на юбке и тихим, испуганным, как первоклассница, голосом, начала:

— Привет, я Аля.

Парень медленно повернул голову, взглянул на нее выразительными голубыми глазами.

— Роман, — небрежно бросил он, явно совсем не горя желанием общаться.

Внутри все пылало от неловкости, но Аля все равно попыталась продолжить разговор.

— Рома, может, распределим подтемы? Нам нужно решить, кто что будет делать.

Его взгляд стал холоднее.

— Дурацкая форма имени. Называй меня Романом.

— Ой… извини, — Аля смущенно опустила глаза, с трудом сдержала нервную усмешку. — Да, понимаю, тоже не люблю, когда меня называют Сашей…

«Боже, почему это так неловко!»

Роман слегка фыркнул, уголки губ изогнулись в саркастичной усмешке.

— Очень интересная информация.

Краска снова залила щеки, на душе стало совсем горько, но, стараясь не показывать свою обиду Роману, Аля решила вернуться к обсуждению проекта. Хоть как-то отвлечься.

— Может, обсудим, кто какую часть возьмет? Я могу заняться питанием, а ты — сном?

— Ну, ты как-нибудь распредели сама, — пробормотал он и снова уложил голову на скрещенные руки.

Аля вздохнула, чувствуя внутри смесь разочарования и странного, непривычного ей трепета. Несколько мягких кудрей Романа слегка коснулись ее руки, отчего сердце забилось чаще. Но его равнодушие болью отзывалось внутри.

Аля достала тетрадь и начала записывать идеи для проекта. Аккуратным почерком она заполняла строки, но мысленно не задерживалась на содержании; оно испарилось из головы, словно утренний туман. Ее мысли постоянно возвращались к Роману, мирно дремавшему на парте рядом с ней. Ее взгляд невольно скользил по его профилю: прямой нос, четкая линия подбородка, бледная кожа, на которой проступали тонкие линии вен. Как будто персонаж старинной картины.

Время тянулось медленно, но наконец раздался звонок с урока. Роман поднял голову и вяло потянулся.

— Наконец-то.

Аля посмотрела на него, собираясь с духом.

— Роман, я написала основные пункты. Может, все-таки обсудим? Мария Сергеевна просит…

— Ладно. Но не сегодня.

— Я оставлю тебе свои контакты, — дрожащей от волнения рукой она написала в тетради свои соцсети и номер, затем вырвала листок и протянула Роману. — Напиши, когда сможешь.

С этим словами она совсем зарделась и стыдливо опустила взгляд.

Он взял листок из ее трясущейся руки, и Аля ощутила на себе прикосновение его холодных, как первый осенний лед после долгого лета, пальцев, отчего по всему телу пробежала дрожь. Роман лишь равнодушно кивнул, собрал свои вещи и направился к выходу из класса.

Аля смотрела ему вслед, ощущая, как внутри тревожными щупальцами расползается серая, вязкая пустота.

Глава 3. Идеал

Зимнеградск в очередной раз встретил Алю серым утром, словно кто-то натянул над городом тяжелое, мокрое одеяло. Небо висело низко, почти касалось крыш старых кирпичных домов, а каждый вдох обжигал легкие и оставлял на губах горький привкус неумолимой осени — сырой, грязной, неуютной. Аля шла по таким знакомым, но теперь таким болезненно чужим улицам детства. Шестилетняя Алечка представляла Зимнеградск доброй сказкой: узкие улочки, дома, покрытые мхом, как старые дубы, и запах хвои, витающий в воздухе и зимой, и летом. Но сейчас все иначе, совсем иначе. Серо. Уныло. Будто кто-то выключил цвета, оставив только блеклые пепельные и грязные оттенки. Больно.

Аля закуталась в зеленый хлопковый шарф, пряча лицо от холодного ветра. Мягкий, приятный на ощупь, пахнущий мамиными ванильными духами. Но совсем не согревающий — прямо как равнодушная забота матери, даже не интересовавшейся, как у Али дела в новой школе, зато каждое утро готовившей новые кулинарные изыски на завтрак.

Аля уже ненавидела эту пустую заботу едой.

В школе, кстати, дела были не очень. За неделю она так и не познакомилась ни с кем поближе. Девочки из класса в основном вели себя доброжелательно, но их разговоры о макияже, парнях и трендах звучали чуждо, малопонятно. Аля пыталась вклиниться, мило улыбалась, кивала, но чувствовала себя лишней. Как невидимка, которая случайно затесалась в их уютный, давно выстроенный мир.

А проект с Романом… Аля вздохнула. Она даже не знала, как к нему подступиться. Он не звонил, не писал, не подходил в школе. Казалось, он вообще не замечал ее существования, а тем более — не интересовался явно бессмысленным по его мнению заданием. Она несколько раз хотела написать ему, напомнить о себе, но пальцы замирали над экраном телефона, а сердце начинало бешено колотиться от страха показаться навязчивой, глупой, смешной. Она подумывала сделать весь проект сама, но одна мысль об этом заставляла тревожно вздрагивать.

«Я ведь не справлюсь одна. Снова всех подведу. Надо мной опять будут смеяться!»

Да, опять. Как всегда.

Аля тоскливо глядела под ноги. Мокрые листья хлюпали под ботинками, а в воздухе отчетливо различался запах сырости и дыма из труб — типичный для осеннего Зимнеградска. В детстве она даже любила эти ароматы, но теперь они сдавливали грудь.

Как и мысли