Владыка - Павел Баранов

в глубоких сумерках. Речка шумела всё так же, изредка перебиваемая пением ночных птиц. И тут его пробрал глубокий ужас. Всё это время он спал, пока сестра и брат ждали его возвращения. Он подвёл их и сам себя. В животе заурчало. Волк поднялся с земли, всё тело предательски ныло, а из-за голода не осталось сил.

«Я не доберусь до пещеры. Не смогу».

Волк дошёл до речки и немного полакал воды. Стало чуть лучше.

«А даже если доберусь, то какой в этом смысл? Что я скажу Тисси? Я пробовал охотиться, но сдался и уснул. Как на меня будет смотреть, Клонни? Лучше уж умереть, чем вернуться ни с чем».

Янни упал на холодную землю и заскулил, ощущая собственное бессилие. На секунду прикрыл глаза и понял, что уже не может их открыть. Голоса возвращались, но в этот раз они не издевались над ним, а сочувствовали ему. Он ощутил, то, что они разделяют его боль и страдания, понимают его. Но вместе с этим рождалось чувство безропотной покорности, он был готов подчиниться и преклониться перед ними. Янни попытался вернуть способность мыслить, но не смог. Голова раскалывалась только при одной попытке подумать. Может это было и ни к чему? Они лучше знают, как ему поступить. Они были здесь всегда, они старше самого леса, а…

«Старших нужно почитать и слушаться, Янни». — Отозвалось в голове давнее причитание матери, смешавшееся с чужими голосами. А может они и не чужие вовсе, а намного роднее, чем сама Тисси и Клонни. Очередная попытка свободно мыслить отозвалась такой болью, что будь у Янни возможность чувствовать самого себя, он непременно бы взвыл. Голоса стали слабее, но заметно разбесились от такой дерзости волка. Им не нравилось, когда он думал. Они стали более многоголосыми, грубыми и стремительными. Сколько продолжалась эта болтовня в его голове он не знал, но время показалось вечностью.

…

Он пришёл в сознание на более обширной и незнакомой поляне глубокой ночью. Лапы ужасно болели, а сонливость накатила новой волной. Попытался сделать шаг, но не мог. Собственный разум противился этому.

«ВЛАДЫКА. ОН ЗДЕСЬ».

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Голоса посмели говорить, когда он бодрствует. Но так не идёт, так нельзя. Там в полной тьме, они управляли всем, но не здесь. Не на этой поляне и не этой ночью.

Ещё одна попытка сделать шаг далась трудней прежней. Стало тяжело дышать и в глазах немного зарябило.

«САМ ПРИШЁЛ».

«СКУЛЯТ. ПРИХОДЯТ В НОЧИ».

Поляну окатил ледяной ветер, а Янни задрожал от страха и холода.

«Тело не слушается, но разве такое бывает? Ох, я бы сейчас побежал, очень далеко. Очень далеко, очень далеко. Очень».

Деревья зашумели под силой ветра и тогда волк подумал, что они могут быть такими же живыми, как и он. Питаются утренним дождём и дневным солнышком, а когда опускается тьма, то проявляется их настоящая натура. Они шепчутся и делают ставки, сколько ещё протянет молодой волк, не способный пошевелить и головой. Янни всматривался в ночную поляну, хотя бы глаза слушались его.

«За деревьями что-то есть. Большое».

Что-то и правда миновало деревья, спрятавшись в кустах. Оно высматривает волка, заприметив в нём новую жертву. Ещё пару секунд и незнакомое существо выпрыгнет из кустов, готовое рвать свежую плоть. Но чудовищем выскочившем из кустов оказался обычный заяц. Очень упитанный. Он не увидел Янни и поскакал в другую сторону.

«Заяц». — От одного только вида потекла слюна, а пасть оскалилась. Волк прикладывал все усилия, умолял самого себя, но не мог сдвинуться с места. Заяц бежал медленно и поддразнивал волка.

«Будь только шанс, я бежал бы за ним, пока не упал. Лесные духи заточили меня здесь, они меня ненавидят. Это наказание за мою слабость, трусость. Я буду стоять здесь, пока не умру с голода».

Янни сдался и наблюдал за тем, как убегает его надежда на спасение. Порыв ветра стремительно пронёсся мимо него и полетел вслед за зайцем, отбежавшим достаточно далеко. Ветер подхватил ушастого и понёс его обратно, тот успел лишь взвизгнуть, перед тем как послышался хруст шейных позвонков. Тело зайца зависло в воздухе, а потом неестественно раскачавшись, полетело и упало прямо под ноги Янни. В нос ударил запах тёплой шерсти и травы.

«Они помогают. А может опять издеваются надо мной».

Ветер полностью стих, оставив самым громким звуком в округе тяжёлое дыханье волка. Он с бешеной скоростью водил глазами по поляне, выискивая ещё что-то. Виновники торжества где-то рядом, он чувствовал их присутствие и посторонний взгляд. В покое не оставлял и труп зайца прямо под ногами, желудок изнывал от голода.

«ЕШЬ».

Янни вздрогнул от голоса за спиной, холодного и мёртвого. Самое страшное, что он был не в голове, а наяву. Попытка обернуться закончилась очередным порывом боли в области шеи.

«ВЛАДЫКА. ОН. ОТКАЗЫВАЕТСЯ».

Второй голос, очень знакомый. Он когда-то звучал в голове Янни, но сейчас он был такой же реальный, как и первый. Никогда ему ещё так сильно не хотелось сбежать, прихватив вместе с собой и зайца.

«ВОЛК. ЖАЖДЕТ. ОН СКОВАН».

Янни почувствовал, как к нему возвращается контроль над телом. Он смог пошевелить лапами и ушами, хвостом, склонить голову принюхиваюсь к мёртвому зайцу, такому мягкому и аппетитному, но только не обернуть головы и не обернуться самому.

«Они заботятся обо мне. Может всегда заботились, а я этого не замечал? Были со мной всегда, а я просто глупый. Очень глупый».

Больше времени мыслить не было, как и думать о том, кто же стоит за его спиной. Раз волк ещё жив, то прока убивать его у них не было. Янни жадно принялся за трапезу, вкушая тёплое заячье мясо. Инстинкты взяли вверх и ему уже не было дела до голодного брата и сестры, ему бы выжить самому. Насладиться этим моментом и впервые за долгое время почувствовать себя сытым.

«ПРИНИМАЕТ ТВОЙ ДАР, ВЛАДЫКА. ЗАСКУЛИЛ, СКЛОНИЛ ГОЛОВУ ПЕРЕД ТОБОЙ И ЕСТ».

«ПУСТЬ».

Янни ощутил на собственной шее холодное прикосновение, но ему было плевать. Он с жадностью рвал мясо и не думал ни о чём. Холод пополз по всему телу, а теплом наливался только желудок.

…

Волк доедал зайца, а гул чужих голосов заполнил всю поляну. Их были десятки, если не сотни. Они были за его спиной, прятались в тёмной ночи за деревьями и знали о нём абсолютно всё. Знают его страхи и слабости, а теперь подкармливают как слабого и беззащитного зверька. То