Прыжок Рэддла (СИ) - Носоленко Вадим

И связь эта, похоже, была. Система охлаждения отказала не из-за поломки или износа деталей — все компоненты были в идеальном состоянии. Проблема заключалась в самой жидкости охладителя. Она изменила свои физические свойства — вязкость, плотность, теплопроводность. Такое не могло произойти само по себе, особенно учитывая, что охладитель представлял собой стабильный химический состав, устойчивый к воздействию температуры и радиации.

И вот уже через час Николай в скафандре ползал на коленях в тесном техническом коридоре, протягивая новые кабели питания к электронасосам. Где-то рядом, за обшивкой, находилось смертоносное радиоактивное топливо. От качества их работы зависела жизнь всей колонии.

— Никогда не видел такого странного поведения хладагента, — сказал один из техников, изучая данные анализа на планшете. — Будто на молекулярном уровне что-то изменилось. Эй, Соколов, ты разбираешься в квантовой химии?

— Немного, — осторожно ответил Николай. — А что?

— Взгляни на эти показатели электронной плотности. Разве это не похоже на результат внешнего управляемого воздействия?

Николай взял планшет и сердце его замерло. На экране красовалась диаграмма, показывающая аномальные значения интермолекулярных взаимодействий. Это действительно выглядело как искусственное вмешательство в структуру материи — именно то, что мог делать пробужденный им древний механизм.

— Возможно, это просто сбой в измерительном оборудовании, — пробормотал он, возвращая планшет. — Давайте сосредоточимся на замене насосов и перезапуске системы.

С каждым днем системы жизнеобеспечения давали все больше сбоев. Отказы возникали в самых разных модулях, даже не связанных друг с другом. Казалось, вся колония постепенно распадается на части, теряя управление. Люди нервничали, старались экономить ресурсы. Никто не мог объяснить причин.

Сначала вышли из строя несколько кондиционеров, затем появились перебои в гидропонной системе, где выращивались овощи и зелень для колонистов. Потом начались проблемы с системой очистки воды, а вслед за ними — с поддержанием оптимального состава воздуха. Каждая неисправность сама по себе была незначительной, но их совокупность создавала реальную угрозу для жизнеобеспечения базы.

Особенно тревожным было то, что стандартные методы ремонта не давали долговременного эффекта. Техника восстанавливалась, работала некоторое время, а затем снова выходила из строя, часто по совершенно иным причинам. Это выглядело так, словно какой-то невидимый саботажник методично выводил из строя один элемент за другим.

Николай все чаще ловил на себе подозрительные взгляды коллег. Хотя никто прямо не обвинял его, но он чувствовал растущее недоверие. Ведь аварии начались вскоре после его прибытия на базу. Совпадение? Многим так не казалось.

Николай тяжело вздохнул, глядя на очередное мигание аварийных огней на панели управления. Он понял, что его опрометчивые действия запустили цепочку необратимых процессов. Древняя машина каким-то образом проснулась и теперь брала под контроль всю лунную инфраструктуру, внося хаос в работу систем. Нужно было срочно во всем признаться и попытаться выработать план действий.

Каждую ночь он возвращался в секретную лабораторию, пытаясь понять, как отключить механизм, который сам же и активировал. Он часами изучал символы на панели, надеясь найти последовательность, обратную той, что использовал для запуска. Но древняя система оставалась безмолвной, реагируя лишь слабым свечением на его прикосновения, не раскрывая своих секретов.

Между тем голографическая модель Солнечной системы продолжала показывать растущую интенсивность энергетических потоков между Луной и Землей. Теперь даже невооруженным глазом можно было заметить изменения в голубой планете — ее атмосфера становилась более плотной, а полярные шапки как будто увеличивались в размерах. Но вместе с этими видимыми трансформациями росло и воздействие механизма на лунную базу.

Николай вошел в центральный отсек управления в сопровождении своего любимца — Рэддла. Зверек устроился на столе рядом с хозяином и довольно пофыркивал, пока Николай рассеянно почесывал его за ухом.

Рэддл изменился за последние дни. Его шерсть приобрела странный голубоватый оттенок, особенно заметный в темноте. Глаза стали как будто больше и выразительнее, а движения — более точными и целенаправленными. Иногда Николаю казалось, что енот наблюдает за ним с каким-то новым, почти человеческим интересом и пониманием.

— Друзья, у меня есть к вам важное признание… Это я виноват в происходящем. Все началось с того дня, когда я решился запустить древнюю систему, не предупредив вас…

Главный инженер Юрий и командир станции полковник Иванов сидели за столом.

Лица собравшихся выражали самые разные эмоции — от шока и недоверия до явного гнева. Полковник Иванов, суровый седеющий мужчина с военной выправкой, сложил руки на груди, его глаза превратились в холодные щели. Юрий ударил кулаком по столу так, что лежащие на нем инструменты подпрыгнули.

— Ты что натворил, парень?! — взорвался он. — Ты хоть понимаешь, что поставил под угрозу жизни всей колонии? А может, и всей Земли!

— Юрий, успокойся, — холодно произнес Иванов. — Крики не помогут. Нам нужно понять масштаб… инцидента.

Он повернулся к Николаю, его взгляд был твердым, как лунная порода.

— Расскажи подробно, что именно ты сделал. Каждую деталь, каждое действие. Ничего не утаивая.

— Знаешь, мы и сами уже начали подозревать, что корень бед в этой чертовой машине, — наконец произнес Юрий. — Слишком уж все пошло наперекосяк после её появления на базе.

— Да, я тоже не сразу осознал масштабы, — с облегчением ответил Николай. — А началось все с того, что я в полусне бродил по базе ночью, встретил Рэддла, и нас потянуло в лабораторию с этим пультом, будто магнитом.

— "Потянуло", говоришь? — переспросил Иванов, его глаза сузились еще больше. — Не похоже на тебя действовать столь иррационально, Соколов. Ты высококвалифицированный инженер с безупречной репутацией. Как ты мог поддаться такому импульсу?

— Это не просто импульс, — тихо произнесла Анна, которая до этого молчала, сидя в углу помещения. Все повернулись к ней. — Я фиксирую странные энергетические всплески от этого механизма с самого начала. Есть основания полагать, что он может влиять на нервную систему, возможно, даже на мозговую активность.

— Ты имеешь в виду… какое-то ментальное воздействие? — уточнил Иванов, его научный скептицизм боролся с очевидностью происходящего.

— Именно, — кивнула Анна. — Древние технологии находятся за гранью нашего понимания. Кто знает, какие формы коммуникации они использовали?

Дальше Николай подробно описал, как им овладело странное состояние. Как отчетливо вспомнился повторяющийся сон, где сам пульт подсказывал, какие кнопки нажимать. И Николай машинально повторил это в реальности, даже толком не осознавая.

Полковник Иванов озабоченно хмурился, осознавая всю серьезность ситуации: древняя система не просто вышла из-под контроля, но и активно может манипулировать разумом.

— Боюсь, это лишь начало, — мрачно предрек он. — Последствия могут быть катастрофическими, если мы не разберемся с механизмом запуски и остановки этого безумного монстра.

— Согласна, времени почти не осталось! — поддержала Анна, входя в зал управления. — Эта машина явно таит в себе множество новых сюрпризов. Каждая минута на счету!

— У нас есть кое-какие новые данные, — продолжила Анна, активируя голографический дисплей на центральном столе. — Наши мониторы на Земле фиксируют аномальные атмосферные процессы. Содержание кислорода увеличилось на 0,7 % за последние сутки, что по планетарным масштабам является невероятно быстрым изменением. Концентрация парниковых газов снизилась на 1,3 %. На первый взгляд, это положительные изменения…

— Но? — напряженно спросил Иванов, уловив неуверенность в ее голосе.

— Но скорость изменений нарастает экспоненциально. Если процесс продолжится теми же темпами, через неделю мы можем получить атмосферу, непригодную для существующих форм жизни. Слишком богатую кислородом, слишком чистую… Это может запустить необратимые экологические процессы.