Вход запрещен - Елена Владимировна Ляпина

с ветку на ветку у него над головой, шевеля куст, будто намеренно собиралась выдать Никитино местонахождение. То уличная кошка решила запрыгнуть на забор совсем рядом с ним, но не удержалась и шмякнулась об землю, издав пронзительное мяуканье, схожее с человеческим криком. То порыв ветра поднял с травы разорванную черную пленку и, громко шурша ею, подбросил её в Никитину сторону. И вдруг поблизости послышались тяжелые шаги, всплеск воды в луже и громкий возглас отчима.

Никита вжался в стену и почти перестал дышать. Проезжающий мимо автомобиль осветил пустырь, выхватив из темноты шатающуюся фигуру отчима. Он будто загипнотизированный шел прямо на Никиту, словно точно знал, где тот прячется. Никита испугался, выскочил из-за куста и припустил что есть мочи. Он бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь, только слышал за спиной хриплое дыхание отчима. Тот орал и грозился, что вколотит Никиту в землю.

Ломанувшись через какие-то кусты, Никита перепрыгнул через вовремя замеченную канаву и вдруг оказался нос к носу у ржавой железной двери с надписью: «ВХОД ЗАПРЕЩЕН». Желтый экскаватор теперь стоял совсем рядом, видимо рабочие собирались сегодня снести этот сарай, но не успели до конца рабочего дня.

Никита вообще не понял, как тут оказался, но сейчас не было времени об этом думать. Он рванул на себя дверь, и та с легкостью поддалась. В нос тут же ударили ядовитые пары. Никита вошел и прикрыл за собой дверь. Прислонился к стене и попытался восстановить ровное дыхание, гадая, куда делся отчим. Видел ли он, где спрятался Никита или заплутал в кленовых зарослях?

Вдруг неподалеку хрустнула ветка и раздались проклятия, разбавленные матом. Никита опрометью бросился вниз по ступенькам, не обращая внимания на то, что зеленоватый туман стал гуще, а запах ядреней. Спустившись до конца, он присел около влажный стены, скрывшись в пелене туманной завесы, и замер, надеясь, что если отчим и откроет дверь, то его не увидит и не пойдет сюда.

Отчим не заставил себя долго ждать. Он как будто знал, куда нужно было идти. То ли он так ловко подмечал все перемещения своего пасынка; то ли интуитивно чувствовал, двигаясь на «автопилоте»; то ли какая-то неведомая сила указывала ему четкое направление. Отчим распахнул дверь и вошел в сарай, заслоняя собой весь проход.

– Фууу…

Немного растерявшись от того, какой резкий и отвратительный запах ударил ему в нос, он пошатнулся, шагнул мимо ступеньки, но не улетел, удержался, натянул на лицо майку и стал спускаться.

– Я знаю, ты здесь, гаденыш! Отсюда никуда не денешься, – сипловато через майку проговорил отчим, шаря руками по углам. – Затаился?

Никита боялся пошевелиться и почти не дышал. В полутьме он слабо, но всё-таки различал надвигающуюся на него мощную фигуру. Вот отчим всего лишь в двух шагах от него, идет, растопырив вперед руки… Никита не выдержал, нырнул под его локоть и бросился вверх по лестнице.

– Вот ты где, змеиное отродье! – радостно вскричал отчим и кинулся за ним.

Отчим вцепился в Никитину футболку и рванул на себя. Ткань лопнула, и футболка окончательно разорвалась. Отчим не удержался на ногах и кубарем полетел вниз, держа в руках обрывки Никитиной футболки.

Никита выбежал из подземелья и захлопнул дверь. Мозг лихорадочно соображал – нужно подложить что-то тяжелое, чтобы отчиму не удалось быстро выбраться. Камень или кирпич. Чтобы отчим не смог открыть изнутри дверь. Но как назло ничего подходящего не попадалось. Тут его взгляд упал на тяжелый ковш экскаватора, вот если бы сдвинуть его хоть как-то, хоть чуточку, как раз бы и запер дверь. А утром вернутся рабочие и освободят отчима. К тому времени тот протрезвеет, и Никита хоть меньше огребет.

И только Никита об этом подумал, как вдруг на экскаваторе ярко вспыхнули фары и ослепили его. Машина задрожала, зашумел двигатель. Никита испуганно отпрянул в сторону. Почему сам собой завелся мотор? Ведь кабина была пуста, он не сомневался в этом. Внезапно стрела экскаватора дернулась. Тяжелый ковш оторвался от земли, и стрела резко повернулась, набирая ускорение. Ковш с размаха влепился в сарайку и мгновенно смял её словно карточный домик. Кирпичи с грохотом полетели вниз, погребая отчима и отрезая ему путь наверх. Никита едва успел отскочить подальше, чтобы его не задело обломками.

Фары потухли, и он четко увидел, что кабина экскаватора была по-прежнему пуста. Сердце забилось ещё сильнее, глухо ударяясь об ребра, в висках застучало. Никита стоял и смотрел на то, что осталось от бывшего сарая. Ни единого звука не доносилось из подземелья. Над руинами повисла мертвая тишина.

Никита вдруг вскрикнул, сорвался с места и помчался в сторону дома.

Через некоторое время он устал от бега и перешел на шаг. Вернулся ветер и резко посвежело. Тяжелые капли упали на асфальт. Никита сразу продрог и обнял себя за голые плечи. Уже давно не лето и с каждой ночью всё больше холодало. Оставшись без футболки, Никита ежился, стеснялся своей наготы, боялся, что кто-то из знакомых его увидит и спросит почему он без одежды в такое позднее время. Но никто ему не попался, темные улицы были пусты и безлюдны.

Никита зашел в подъезд. Тишина. Покрытая пылью лампочка давала неяркий свет, но его вполне хватало, чтобы разглядеть кровавые разводы на зеленых стенах. Разбитый старенький смартфон отдельными пазлами валялся на полу. Вполне возможно, что за это время наверх никто не поднимался и не видел кровавых пятен, иначе бы уже гудел весь подъезд. Хорошо, что тут жили одни «олды», засыпающие на закате.

Никита подобрал части телефона и воссоединил в целое. Поморщился – теперь экран пересекала изломанная трещина, раздваиваясь к вверху, но смартфон работал, что было весьма неплохо.

И тут же мигнуло сообщение.

Assistant Snake:

– Да ничего сложного не пришлось делать. Я загадал, чтобы мои родители не разводились. И в тот день, когда они должны были пойти в загс, спрятал их паспорта. Короче, они в итоге помирились)))

Никита горько усмехнулся и ничего не ответив парню, вышел из сети.

Молясь о том, чтобы никому не пришло в голову сейчас подняться или спуститься, Никита бросился в квартиру. Входная дверь была чуть приоткрыта, на пороге валялись деньги.

Он подобрал купюры и осторожно вошел внутрь, будто боялся кого-то спугнуть. Свет из подъезда ровным квадратом упал на пол, разбавив тьму, дав предметам хоть какие-то очертания. Бра с вывернутой шеей безжизненно болтался на сене, тумбочка сдвинута со своего места, битые бутылки разлетелись по всему коридору, на светлом линолеуме