Фашисты в космосе - Владлен Багрянцев

Сидевшие за столом были мысленно и морально готовы уже к любой выходке капитана Карло Мартелли, но он ухитрился их удивить. Едва американец произнес слово "звезды", как санмаринец согнулся пополам в воистину чудовищном приступе хохота. Не раньше, чем через три минуты, он ухитрился вернуться в прежнее "спокойное" состояние, и принялся вытирать лицо, красное и мокрое от слез, целой охапкой салфеток.

– Простите, извините, дамы и господа, но это было настолько сильнее меня… я только что придумал новый слоган. Красивый, в лучших традициях. "Per anus – ad astra!". ХАХАХАХАХАХА!!!

– Если бы вы только знали, насколько вы неоригинальны, – хладнокровно заметил полковник Лещинский. – Я впервые услышал эту "крылатую" фразу еще на первом курсе.

– В самом деле? – искренне огорчился капитан Мартелли и на некоторое время приутих.

– До ближайшей звездной системы, где могут находиться действительно землеподобные кислородные планеты – четыре с лишним световых года, – поспешно сменил тему (или вернулся к оригинальной теме разговора) генерал Джонсон.

– Вы куда-нибудь торопитесь, генерал?

– Нет, но вам не кажется, что это слишком долго? И ведь успех совсем не гарантирован! Мы уже видим небольшие планеты Альфы Центавра в телескоп, но что они из себя представляют? Еще один пустынный Марс? Еще одна раскаленная Венера? Еще один двуликий Меркурий? Если бы существовал способ полететь туда быстрее скорости света…

– Святой Альбертус запретил! – Мартелли важно поднял указательный палец. – Злокозненный еретик Келлерман посмел нарушить его запрет и поплатился за свои грехи!

На сей раз никто не стал спорить с его заявлением или задавать уточняющие вопросы. Эта история была прекрасно всем и каждому из покидающих пределы земной атмосферы.

Роберт Келлерман был французский астронавт, пытавшийся преодолеть световой барьер. Его атомный корабль разогнался до скорости 298 тысяч километров в секунду плюс-минус, после чего пропал с радарных экранов, и его больше никто и никогда не видел.

Такова была официальная версия французских ВВС, но не все ей верили, и уж точно – по-разному объясняли.

На Земле сложилась целая религиозная секта, члены которой верили, что майор Келлерман отправился прямиком в рай. Иные конспирологи утверждали, будто полет был успешным, но французские власти скрывают правду и в настоящее время планируют завоевать мир и всю остальную Галактику с помощью сверхсветовых звездолетов. Но это простые люди – важные ученые тоже не могли договориться. Одни считали, что корабль Келлермана превратился в красное смещение. Другие преполагали, что он сжался до полной сингулярности. Среди прочих было популярно мнение, будто он просто взорвался и разлетелся на мелкие кусочки. Как бы то ни было, все сходились в одном – майор Келлерман совершил нечто опасное и запредельное. Американцы вручили ему премию Дарвина, а родственники и наследники судились между собой и с французским правительством, которое так и не решило – признать ли астронавта погибшим или пропавшим без вести, считать ли его героем или дезертиром, платить ли семье пенсию или конфисковать банковские счета за предательство. И так десять лет подряд.

– В одном мы уверены, – внезапно оживился генерал Джонсон, – рано или поздно космос будет принадлежать нам!

– ???

– Вот, смотрите! – американец достал из нагрудного кармана марсофон и пустил его по рукам. – Узнаете картинку на экране?

– NGC 7000, она же LBN 373, она же Туманность Северная Америка, – кивнул полковник Борбикони. – Я мог бы забыть все остальные созвездия, изученные в школе астронавтов, но это забыть было трудно. И что вы хотите этим сказать?

– Это знак свыше! – важно заявил Джонсон. – Это знак, который нам посылают американцы из далекого будущего! Вселенная принадлежит нам, Соединенным Штатам Галактики!

Его собеседники не сразу нашли, что ответить, даже Мартелли счел за благо промолчать.

– Подумаешь, всего одна туманность! – все-таки не растерялся полковник Лещинский. – Звезды! Все небо покрыто нашими коммунистическими звездами!

– Если бы они еще были красными и пятиконечными, но они, как правило, желтые, – улыбнулся маршал Биорди. – Вьетнамские что ли? Нет, созвездие Орла – вот знак свыше! Это наш, Римский Орел!

– Это вам сама герцогиня сказала?

– Она не герцогиня (Duchess), она наш вождь (Ducessa)!!! – возмутился вице-король.

– Вот я и говорю, герцогиня…

Маршал решил не спорить. Если бы это был Мартелли, его можно было заподозрить в очередной дурацкой шутке. Но это были американцы, такие очаровательные в своей непосредственности.

– Кстати, – спохватился генерал Джонсон, – не хотел начинать нашу встречу с этого заявления… Но я должен проститься с вами, дамы и господа.

– Что такое? Вы нас покидаете?

– Так точно. Возвращаюсь на Землю. Завтра на Марс прибывает мой сменщик.

– Это уже не секрет, – заявил Воскресенский, – об этом говорили в новостях за несколько минут до вашего прибытия. Я ждал, когда вы наконец-то скажете, – советский генерал укоризненно покачал головой.

– И кто это? – спросил Биорди.

– Палач Басры и Шатилы!

– Шарон?!

– Она самая. Генерал Шарон Стоун.

– Еще одна девка, – заметил Мартелли. – Ну все, погибла планета!!!

На обратном пути санмаринец опять задремал, Альберто и Рикарда снова принялись шушукаться в дальнем углу, а маршал Биорди подсел к Вальтеру.

– Ну что скажете, Сталлоне? Как вам понравились наши добрые хозяева? И их гости? Вы сидели на другом краю стола, я не мог следить за вашими разговорами.

"А должны были?" – подумал Вальтер Сталлоне, но вслух сказал другое:

– Это опасные люди, дон Северино. Очень опасные. К ним нельзя поворачиваться спиной, их нельзя недооценивать – это будет страшная ошибка.

Потрясенный столь зловещим ответом, маршал Биорди надолго замолчал, но Вальтер на это и рассчитывал. Он уже достаточно наговорился за этот вечер, и планировал немного посидеть в тишине. Только не спать, не спать раньше времени. Добраться до комнаты на базе, выпить снотворное – вдруг поможет…

– А другие? – все-таки заговорил вице-король.

– Немцы были удивительно вежливы и деликатны, – неохотно ответил Вальтер. – И западные, и восточные, и наш австриец Альберто. Не сомневаюсь, Карло мог бы их растормошить и устроить знатную дискуссию о том, чьим сателлитом быть лучше! Но к счастью, его с нами не было.

– Может быть… – хотел что-то добавить маршал.

– УУУУУУУУ! БИПБИПБИП!!! – неожиданно завыл один из динамиков в салоне.

– Стингер-стингер-стингер!!! – заорал другой динамик голосом пилота, и мгновение спустя корабль содрогнулся от прямого попадания.

– Что, уже прилетели? – мгновенно проснулся Мартелли.

– БИПБИПБИП! – ответил ему первый динамик.

– Второй стингер пошел-пошел-пошел!!! – добавил пилот.

На этот раз попадание было особенно удачным. Забрала шлемов с грохотом захлопнулись.Корабль раскрылся, как консервная банка, у Вальтера потемнело в глазах – и как он потом понял, по двум причинам сразу – перегрузки и чудовищное облако кровавых ошметков, в которое превратился один из пассажиров марсоплана.

– БИПБИПБИП! – теперь этот отвратительный сигнал звучал в наушниках шлема, а вместе с ним и голоса чертовой дюжины людей, находившихся на борту корабля.

– Мамма миа, порка мадонна, мы все умрем!!!

– Лучше бы я остался в Тунисе!!!

– Прекратить панику! Держите себя в руках!!!

– Всем держаться, идем на аварийную посадку!!! – это снова был пилот.

– Вот теперь мы точно умрем!

– Всем молчать, не забивайте эфир!!!

В пробоинах свистел ветер – марсоплан стремительно возвращался в более плотные слои атмосферы. Конечно, это была марсианская атмосфера, плотность которой – менее 1 процента от земной. Но внешние микрофоны скафандров добросовестно усиливали даже самые слабые звуки, порождаемые окружающей средой, дабы предупредить людей о любой возможной опасности.

БИПБИПБИПБИП!

– "Марс-1", "Марс-1", – закричал пилот. – Это "Пегасо", отвечайте!!!

БРРРРРРРРРРРРР! – взревели тормозные двигатели (или то, что от них осталось) – и на пассажиров снова обрушились перегрузки. Потом последовал сильнейший удар и опустилась тьма. В буквальном смысле – всякое освещение на борту корабля погасло, а за бортом царила обычная марсианская ночь, усугубленная поднятой тучей песка.

Когда вышеназванная туча немного рассеялась, Вальтер Сталлоне первым выбрался из остатков погибшего марсоплана. Вытер перчаткой бронестеклянное забрало, заляпанное кровью. Спрыгнул на песок, восстановил дыхание и осмотрелся. Поигрался с пультом на левом рукаве скафандра, переключая шлемовизор на инфракрасный режим.