Гуманитарное вторжение. Глобальное развитие в Афганистане времен холодной войны - Тимоти Нунан

борьба, пакистанские власти воспользовались общими интересами повстанцев-моджахедов и беженцев, появившихся вследствие советской оккупации, с одной стороны, и международных гуманитарных групп «антигосударственников», — с другой, полагая, что целью всех этих сил являются развал и уничтожение Демократической Республики Афганистан. В течение многих десятилетий пуштунский ирредентизм, часто направлявшийся левыми, угрожал территориальной целостности Пакистана. Однако, когда попытки навечно зафиксировать линию Дюранда в качестве границы между двумя государствами потерпели неудачу, Пакистан воспользовался двумя доминирующими тенденциями левой политики конца XX века — советской территориальностью и гуманитарной посттерриториальностью, — чтобы превратить территории, на которые претендовали афганские ирредентисты, в пространство для экспериментов — не только био-, но и геополитических.

Более того, в глобальном масштабе надежды и амбиции, которые и СССР, и западные гуманитарии связывали с национальным государством третьего мира, не оправдались. В середине 1980‐х, пока «Врачи без границ» и «Шведский комитет по Афганистану» сражались с советским социализмом на территории третьего мира, европейские социалисты и советские коммунисты перенаправили свою политическую энергию из третьего мира в Европу. Когда СССР не только вывел войска из Афганистана, но и согласился с вмешательством ООН в дела этой страны, падение суверенных привилегий стран третьего мира завершилось. Разоренный спонсируемыми Пакистаном моджахедами и поддерживаемый только неправительственными организациями, Афганистан стал образцом той далеко не разумной и не изощренной неуправляемости (nongovernmentality), которая будет господствовать на большей части прежнего «третьего мира»[42].

МЕТОДОЛОГИЯ

Материалы для этой книги — архивные источники, рукописи и интервью — собирались в нескольких странах. Помимо архивов бывшего СССР, теперь находящихся в России, Таджикистане и Кыргызстане, здесь использованы записи десятков полуформальных бесед с бывшими советскими советниками. В США в университете Небраски (Омаха) и в Корнелльском университете хранятся дневники, соответственно, Артура Пола и Роберта Нэйтана, двух американских консультантов, работавших в Афганистане. Из немецких материалов оказались полезны архивы Министерства по экономическому сотрудничеству ФРГ, Федеральных архивов в Кобленце и Политического архива Министерства иностранных дел, в которых содержатся материалы, подробно освещающие экономическую помощь Западной Германии Афганистану. Архив организации «Хьюмен райтс вотч», хранящийся в Колумбийском университете, и документы Хавьера Переса де Куэльяра в Йельском университете дают информацию о контактах между СССР, ООН и американскими неправительственными организациями. Полезны оказались также шведские и французские источники: архивы «Шведского комитета по Афганистану» и «Врачей без границ» позволили выйти за пределы истории англоязычных правозащитных групп и заглянуть в документы двух организаций, которые были наиболее активны в Афганистане во времена советской оккупации. Из британских материалов наиболее важны документы из Национального архива, а также документы Василия Митрохина, в которых содержатся важные статистические данные и информация о связях между советскими академическими организациями и разведкой. В интервью я скрыл имена тех информантов, которые просили их не упоминать.

Условия безопасности и политика властей по отношению к исторической памяти сильно затрудняют полевые исследования в Афганистане. Во время гражданской войны моджахеды разграбили Национальный архив и продавали документы на пешаварских базарах[43]. Что касается местных архивов, то они либо не существовали до 1979 года, либо погибли во время гражданской войны. Сохранившиеся в Национальном архиве в Кабуле материалы весьма богаты, однако остаются неразобранными, и потому неясно, в какой мере они охватывают советский период. Важно отметить, что афганцы до сих пор лишены права голоса в вопросах своей собственной истории. Многие из ведущих политических фигур в современном Афганистане — это бывшие члены НДПА, чье прошлое далеко не всегда подвергалось критической проверке. Характерный эпизод произошел в декабре 2011 года, когда Комиссия по правам человека в Афганистане завершила независимое 800-страничное исследование о массовых убийствах. Его публикация была запрещена, поскольку могли всплыть имена некоторых действующих членов администрации Карзая[44].

Таким образом, эта книга не является социальной или политической историей Афганистана или историей советского вторжения и оккупации; это история международного развития и гуманитарной деятельности в Афганистане. Читатели не найдут здесь истории холодной войны как таковой: хотя в книге рассказывается о событиях, которые являются прямым следствием холодной войны, ее главная тема — переосмысление афганской независимости — выходит за пределы истории противостояния великих держав. Может показаться, что здесь недостаточно акцентированы некоторые важнейшие исторические моменты, и в первую очередь процесс принятия советским руководством решения о вторжении в Афганистан. Однако причина не в том, что они кажутся нам неважными. Об этих моментах написано множество прекрасных книг, но данная работа преследует иную цель[45]. Перед вами рассказ о том, как территориальная государственная власть со всем ее опытом и знаниями соотносилась с областью мира, которая никогда не входила в состав какой-либо империи. Это рассказ о том, как идеи и амбиции относительно умозрительного национального государства «Афганистан» создавали и рушили Афганистан как реальное пространство.

Поэтому на протяжении всей книги мы стараемся не упустить из виду важный методологический вопрос, который можно назвать проблемой собеседника. Во время холодной войны даже самые информированные эксперты судили об афганской экономике и государственности, опираясь лишь на пару разговоров с местными жителями и прогулку по «правильным» кварталам Кабула, — другого личного опыта у них не было. Под «развитием» зачастую понимали не столько строительство государства или экономики, сколько придание смысла разрозненным фрагментам того и другого. Опираясь на беседы с местными жителями, специалисты могли толковать о какой-либо отдельной фабрике, канале, газопроводе, книге бухгалтерского учета или лесопилке, но едва ли — о реально существующем афганском государстве. Американцам, приезжавшим прививать оспу, давали приказ «охватить 100 % населения, от новорожденных до умирающих», в то время как у Министерства здравоохранения буквально не было ни клочка бумаги[46]. Советские нефтяники гордились построенными ими буровыми вышками и стальными трубопроводами, но большинство населения отапливало дома кизяком. Афганское государство в конце 1970‐х годов было чистым недоразумением. Имея микроскопические размеры и микроскопический потенциал, оно тем не менее добивалось неплохих результатов: иностранцы платили по его счетам и воображали, что оно существует.

СТРУКТУРА

Книга состоит из семи глав. В первой дается аналитический обзор изучения Афганистана и третьего мира в советском востоковедении и показывается, что, несмотря на постоянную государственную поддержку этой области знаний, советское руководство и специалисты оказались интеллектуально не подготовлены к перевороту, совершенному афганскими коммунистами в апреле 1978 года. Во второй, самой пространной, описывается