Наследники Падших Книга вторая Трудно признать [CИ] - Светлана Чистякова

  Не знаю, каким в детстве был Закария, но мне скучно не было. Он начал рано говорить и хорошо выговаривал все буквы; был очень любознателен и с большим удовольствием разбирал игрушки и всё, что попадало к нему в руки; любил рвать книги - мне приходилось закрывать стол и шкафы на ключ, объясняя ему, что книги рвать нельзя. Моя мама с ностальгией вспоминала, что я в детстве так же проявляла любовь к книгам и журналам.

  Даня охотно шёл на контакт с детьми и взрослыми. Он мог спокойно обратиться к продавцу в магазине с вопросом или начать петь прямо на улице. И он почти всегда добивался всего, чего хотел.

  Я следила за ним, пытаясь увидеть хоть какое-то проявление магических способностей, которыми, по моему мнению, обладали все эльфы без исключения, но ничего не обнаруживала. А уж мнению своему я доверяла! Я перелопатила гору литературы, облазила все интернет ресурсы, которые хотя бы словом упоминали об этом народе. Я почти наизусть знала их классификацию и ранги. Но в основном все это была чепуха и детские сказки. То, что мне было нужно, не упоминалось нигде. Да уж, реальные эльфы умели скрываться достойно.

  Глава 4

  Это было странное место. Тусклое безликое, будто припорошенное пеплом. Здесь не существовало законов, по которым жил мой мир, не на что было опереться, зацепиться взглядом. Сухая, изрытая глубокими трещинами, равнина уходила далеко за горизонт, и я пошел туда вместе с другими, бредущими рядом со мной безмолвными силуэтами. Клубящийся вокруг серый туман напоминал клейкое густое желе, и каждый шаг давался с неимоверным трудом. Чувства притупились, эмоции исчезли, стирая из памяти картины прошлого - осталась лишь безысходность, когда наконец равнина закончилась у широкой реки. Черная густая маслянистая жидкость, от поверхности которой поднимались ядовитые испарения, тускло блестела меж пологих берегов. Силуэты бредущих рядом людей, превращаясь в бесплотные тени, поднимались над жутким водоемом и уходили на другой берег, а я оставался. Я не мог перейти реку и не мог вернуться обратно, я потерял ориентиры, забыл кто я, откуда и что здесь делаю. Я не знал, как долго нахожусь здесь: неделю, месяц, год...

  Вокруг царило безвременье. Мне казалось, я кричал, но звуки поглощались клубящейся вокруг серостью. Я уже почти смирился с неизбежностью - бесцельно бродить здесь до скончания времен, когда однажды из ниоткуда, из бесконечного далека не пришел смутно знакомый голос: "Возвращайся..."

  Он звал меня, выдергивая из бессмысленного отупения. "Возвращайся..." И я пошел, с каждым шагом все больше узнавая его, цепляясь как за тонкую невидимую нить, за этот знакомый, теплый и бесконечно родной голос...

  Сначала вернулись запахи - пахло чем-то удивительно свежим, как весной после грозы, потом звуки - чей-то тихий голос звучал где-то неподалеку, а затем свет - он ощущался даже сквозь сомкнутые веки.

  Я открыл глаза - яркий, ослепительно-белый свет больно ударил по ним, и я снова зажмурился.

  Ко мне склонилась чья-то тень, и нестерпимый свет ушел, позволив открыть глаза.

  Я лежал на кровати в спальне фамильного замка, надо мной стоял Закария. Длинные белые волосы брата мягко коснулись моей груди, в темно-карих глазах светилась отчаянная радость.

   - Кристиан! Ты вернулся!

  Я поднял руку и осмотрел её. Она была такая тяжелая, словно к ней подвесили десятипудовую гирю, но это была моя рука - вполне себе настоящая, и это значило, что я был... жив?

   - Я жив, - попытался сказать я, но из горла вырвался лишь сдавленный сип.

  Прикрыв глаза и внутренне собравшись, мне все же удалось прохрипеться до более - менее связного тона:

   - Сколько меня не было?

   - Год, - голос Закарии дрожал от волнения. - Тебя не было год, Крис. Мы уже думали, что ты никогда не очнешься.

  Ничего себе. Я снова закрыл глаза. Силы таяли, как прошлогодний снег, но мне нужно было знать.

  К Закарии подошел невысокий юноша, насколько мне помнилось, его любовник, и встал рядом:

   - Мы так счастливы, что ты снова с нами, Кристиан, - его лицо осветилось улыбкой.

   - Что с моей семьей? - я чувствовал, что в моем голосе помимо надежды звучит страх. Потому что боялся самого худшего.

   - Крис, мне так жаль, - лицо Закарии омрачилось. - Алана...Мы опоздали. Она погибла...

  Что ж, этого следовало ожидать. Будь у неё в довесок к своенравию хоть капля мозгов, этого бы не случилось.

   - А мой сын?

  Повисла пауза. Зак и юноша переглянулись. Затем Закария встал на колени перед кроватью и быстро заговорил:

   - Твой сын жив...

   - Слава Мерлину! - вырвался у меня вздох облегчения.

   - ... Но он не с нами, - продолжил брат.

   - Как это? - я непонимающе уставился на Зака.

   - В тот день мы нашли его, но твоя жена была мертва, и мы не знали что делать. Нужно было спрятать его, чтобы клевреты Бастиана, которые рыскали поблизости, не смогли до него добраться. Их еще было слишком много. Я создал сферу, и мы оставили его в мире людей.

   - Ты отдал моего ребенка людям?! Как ты посмел? - я ушам своим не верил.

  Если Закари и был весьма эксцентричен в некоторых своих поступках, то ума ему было не занимать.

   - Прости нас. Но это был самый оптимальный выход. В первую очередь мы думали о его безопасности. Митя передал его своей подруге, которая ему, как сестра. Она целитель и сумеет позаботиться о нем. Мы думали, что сможем забрать его как можно быстрее. Но во время битвы ты обрушил Портал. До основания. Врата закрылись. И мы пока не можем ничего сделать. Мы с Дэймондом пытались, но ничего не получилось. Стайлс сказал, нужна твоя сила. Без неё никак. Вязь заклинаний рассыпается. Потому что ты истинный Правитель.

  Я попытался приподняться, но не смог, был еще слишком слаб, и снова откинулся на подушки.

   - Тебе нужно набраться сил, Кристиан, - подал голос молчавший до этого момента Митя. - Ларка очень хорошая! Я обещаю, она позаботится о твоем сыне.

   - Да, правда, - поддержал его Закария. - Мы позже это обсудим. Когда ты немного придешь в себя. А после твоего окончательного выздоровления мы все вместе восстановим Портал, и ты вернешь себе сына.

   - Уходите, - я отвернулся. - Мне нужно побыть одному.

  Когда они ушли, я погрузился в тягостные размышления.

  Итак. Все настолько плохо, что хуже уже просто быть не могло. Что мне принесло возвращение в мир живых? Моя жена мертва, а сын в чужом мире, доступ в который закрыт. И закрыл его я сам.