Доктор Ахтин. Бездна - Игорь Поляков

Барахтаясь по грудь в вязкой грязи, я вдруг подумал, что на этом всё и закончится, потому что чувствовал, как бездна снизу медленно, но верно, тащит меня за ноги. Так бы оно и случилось, если бы не Богиня.

Она склонилась ко мне и улыбнулась. Затем посоветовала перестать паниковать, схватиться за жердь, которая лежала поперек омута, и тащить себя из трясины.

— Ты сможешь, потому что ты сильный. Ты должен это сделать, потому что я тебя жду вон там, — сказала она и показала рукой на островок.

Я вылез из трясины. Обессиленный, добрался до твердой поверхности. И, наверное, уснул.

Во всяком случае, я ничего не помню до следующего утра.

На другой день я очнулся, обнаружил себя лежащим на траве и улыбнулся солнечным лучам, согревающим меня.

Оставшаяся часть болота оказалась значительно проще, — я преодолел его за час. Потом был еще день пути, и я вышел к небольшой реке, за которой высились скалы Уральских гор. И пусть они были невелики, — для меня она казались неприступными и величественными. Конечно, я взобрался на одну из вершин, и, глядя сверху на окружающий мир, рука об руку с Богиней улыбался выполнению своей мечты.

Я иду по болоту и вспоминаю путешествие моей юности. Замечательное время и масса новых впечатлений. Я рад был увидеть отца, который с трезвыми испуганными глазами спросил меня, где я был. Единственное, что омрачило моё сознание по возвращении домой, — я обнаружил, что находился в походе не одиннадцать, а тринадцать дней.

Я так и не понял, куда делись два дня.

Однако эта странность достаточно быстро перестала меня волновать. В конце концов, может, просто я неправильно считал дни в лесу.

Они снова шли по следу. Ночной отдых и общение у костра оказали на капитана Ильюшенкова магическое действие. Он перестал постоянно думать о Парашистае и о том, как будет его убивать. Он просто быстро шел за кинологом и смотрел по сторонам. Как ни странно, ему, городскому жителю, в лесу нравилось. Капитан пока еще не понимал, что конкретно, но — было хорошо.

Идти и чувствовать, как работают мышцы.

Смотреть на зеленый цвет хвои и листьев.

Вдыхать необычно приятный воздух.

И иногда думать о словах сержанта.

И, действительно, чего это вдруг он так разозлился на Парашистая? Бывало и раньше, что гибли его товарищи при задержании преступника. Случалось, что не всегда складывалось так, как хотелось, и не всё получалось из задуманного. Если вспомнить, он даже наступал на одни и те же грабли, получая раз за разом по лбу, но это только раззадоривало, но никак не злило.

Чего это он вдруг так раздухарился?

В конце концов, доктор Ахтин всего лишь обычный убийца, которому везет, и он выворачивается каждый раз, но — сколько бы веревочка не вилась, но конец всегда будет. Будет и на их улице праздник. Если просто убить Парашистая, то это будет очень легким выходом для него. Да, сержант прав, его надо поймать и судить. Для него, капитана Ильюшенкова, неважно, почему маньяк убивает, гораздо важнее, поймать, судить и посадить, чтобы преступник всю оставшуюся жизнь провел за решеткой.

— Дориан волнуется, — сказал сержант, показав на пса, который вел их по следу. Овчарка постоянно оглядывалась на людей, словно хотела что-то сказать и, натягивала поводок, будто он ему мешал бежать вперед.

— И что это значит? — спросил капитан, хотя и так понимал, что это значит.

— Он уже недалеко.

— Прибавить шаг, — дал команду капитан, и они перешли на бег.

Ильюшенков автоматически посмотрел на часы, отметив время — двенадцать часов пятнадцать минут. Они вышли на рассвете и уже около пяти часов идут по лесу.

Дориан замедлил бег и, повернув морду, посмотрел на хозяина.

— Парашистай здесь ел чернику, — сказал сержант, наклонившись к кустикам с остатками ягод, — и это было совсем недавно.

— Вперед! — махнул рукой капитан. — Давайте уже догоним его!

И они бросились дальше. Когда впереди появился просвет среди деревьев, капитан даже обрадовался, — если сейчас будет поле, то он сможет увидеть Ахтина и понять, насколько он от них далеко. Он продолжал думать, что скоро преследование закончится, даже когда они выскочили на край болота и, действительно, увидели далеко впереди маленькую человеческую фигурку.

— Твою мать! — выругался сержант Коротаев. — Это болото!

— И что? — спросил капитан. — Парашистай же идет по нему.

— Это огромное болото, — уточнил сержант, — а, значит, его нахрапом не возьмешь. Можно пойти за Парашистаем и остаться в этом болоте навсегда.

— Но он-то ведь идет!

— У него выбора нет, — или вперед, или мы бы его поймали.

Лейтенант Молчанов поддержал сержанта:

— Зачем рисковать жизнью. Проще по рации вызвать вертолет и, пока этот ублюдок в чистом поле, взять его сверху.

— Когда еще прилетит вертолет, — отмахнулся капитан, — а Парашистай уже уйдет.

— Нет, не уйдет, он еще и половины не прошел. Давай, Николаев, — обратился лейтенант к рядовому, — настраивай рацию и вызывай центр. Запросим вертушку и возьмем его сверху.

Капитан посмотрел вдаль, еще раз прикинул расстояние и подумал, что, возможно, лейтенант прав. К тому же, присмотревшись к трясине, он решил, что товарищи правы, — совсем не нужно рисковать жизнью. Ему, городскому жителю, эта сомнительная неровная поверхность сразу напомнила кадры из многочисленных художественных фильмов, когда герой проваливается в трясину и медленно погибает.

— Товарищ капитан, вы будете говорить, или можно мне? — спросил лейтенант.

— Давай сам, — кивнул Ильюшенков и отошел в сторону. Сев на траву, он стал смотреть, как двигается по болоту маленькая человеческая фигурка.

— А он молодец, — сказал сержант, который подошел к нему и сел рядом, — такое впечатление, что Ахтин, кроме того, что хорошо знает лес, еще и умеет передвигаться по болоту.

— Молодец-холодец, — задумчиво пробормотал капитан.

— Что? — переспросил сержант.

— Я говорю, что далеко не уйдет, все равно поймаем.

— Оно, конечно, так, но поневоле начинаешь уважать того, кого преследуешь, если беглец не глуп, ловок и проворен.

— Сержант, ты на чьей стороне? Я вот слушаю тебя и удивляюсь, — такое впечатление, что тебе нравится Парашистай.

— Нравится — не нравится, — хмыкнул сержант, — не в этом дело. Он мою мать вылечил.

Капитан заинтересованно посмотрел на собеседника.

— Ну-ка, давай, рассказывай.

— Семь лет назад моей матери в онкологическом диспансере поставили диагноз — рак желудка. Сделали операцию, после которой доктора сказали, что у неё есть метастазы, которые невозможно удалить во время операции, и что она проживет не больше шести месяцев.

Сержант Коротаев с грустным выражением лица смотрел вдаль, словно вновь проживал события прошлого.

— Мама у меня женщина сильная, и решила бороться до конца. Принимала лекарства, выполняла рекомендации врачей, но — ничего не помогало. Она за два месяца похудела килограмм на пятнадцать. Потом появился асцит, ну, это скопление жидкости в животе, — заметив недоумение на лице капитана, пояснил свои слова сержант, — и она попала в терапевтическое отделение областной больницы. Лечащий доктор у неё был Ахтин Михаил Борисович. Не знаю точно, что он сделал, но мама через две недели вернулась домой и стала поправляться. Прошло семь лет, а она, вопреки прогнозам врачей, жива, — улыбнулся сержант.

— И почему ты думаешь, что это сделал Ахтин? Может, это произошло из-за хорошо сделанной операции?

— Нет. Онкологи, когда мама приходит к ним на плановые осмотры, до сих пор удивляются, как это могло случиться. И я знаю еще два подобных случая, когда после лечения у Ахтина люди выздоравливали. Поэтому я очень удивился, когда его арестовали и обвинили в том, что он маньяк-убийца.

Сержант вздохнул:

— Странно всё это, и непонятно.

Капитан Ильюшенков пожал плечами и снова посмотрел вдаль. Неожиданно вскочив на ноги, он приложил руку ко лбу и стал пристально всматриваться в пустое пространство болота.

Там ничего не было.

Маленькая фигурка исчезла.

Совсем.

Похоже, солнце не двигается по небосводу. Или просто я его не вижу из-за облаков. Кроме того, что жарко, еще и светло. Здесь на болоте я ощущаю себя, как на сковороде — открыт всему миру. Приходи и бери меня тепленьким.

Сделав очередной шаг, я переношу слегу вперед и пытаюсь найти твердую поверхность. Жердь наполовину погружается в вязкую жидкость и только потом замирает, уткнувшись в препятствие. Я уже по грудь в липкой грязи, поэтому спокойно делаю шаг и погружаюсь в болото по пояс.

И снова погружаюсь в своё сознание. В свою семнадцатую весну. Там и тогда я в первый раз понял, что тотальное большинство людей вокруг меня не заслуживают того, что имеют. Они бредут от рождения к смерти, подчиняясь своим инстинктам, и даже не задумываются о своем предназначении. Они соблюдают законы общества, когда знают, что находятся на виду, и тут же нарушают их, когда уверены в своей безнаказанности. Живущие, чтобы поглощать пищу и исторгать из себя отходы жизнедеятельности. Презирающие слабых и преклоняющиеся перед сильным. Они панически боятся смерти, хотя наверняка знают, что их жизненный путь в любом случае закончится на кладбище. Они уверены, что знают разницу между добром и злом, но, как правило, принимают сторону темных сил, когда приходит время выбора, оправдывая себя тем, что этим самым они как раз и творят добро. Перевернув всё с ног на голову и тем самым сохранив своё душевное равновесие, они, довольные и жизнерадостные, идут дальше к своей неизбежной смерти.