Камень - Евгений Бенилов

Он толкнул дверь и вошел внутрь.

- Здравствуй, Виктор! - приветствовала его Нора. - Познакомься, это моя приятельница Ингрид.

Блондинка улыбнулась и протянула руку.

- Очьень прийатно, - она говорила хрипловатым контральто, с сильным скандинавским акцентом; рукопожатие ее оказалось чуть влажным и неожиданно слабым.

Это была симпатичная девица лет двадцати пяти, типичная шведка высокая, с бледной кожей, румяная, с большим бюстом, большими руками и ногами, одетая в серый облегающий свитер и черные обтягивающие брюки. На ее лице выделялись черные брови и ресницы - видимо, крашеные.

- Я пригласила Ингрид поужинать с нами.

Виктор кивнул.

- Вы пока знакомьтесь, - Нора улыбнулась, - а я принесу еду.

Они переместились в гостиную, Нора ушла на кухню. Виктор расположился на диване, Ингрид села рядом, почти вплотную и повернулась вполоборота их колени соприкоснулись. Его окутал сладкий запах духов.

- Дафно ли фы знакомы с Норой? - шведка сидела так близко, что Виктор почувствовал движение воздуха от ее слов.

- Чуть больше недели.

Стоящий в центре комнаты стол был накрыт на три персоны - накрыт "по-парадному": с керригорским хрусталем, китайским фарфором и свечами в серебряных подсвечниках.

- А вы давно знакомы с Норой? - спросил Виктор.

- Много льет. Мои и йо родитьели работали ф одном циркье.

В комнату вернулась Нора - принесла поднос с блюдами, соусницами, кастрюльками - и стала раскладывать еду по тарелкам. Виктор откупорил вино.

- За знакомство? - Нора подняла свой бокал.

Все трое выпили и принялись за еду. Разговор, в основном, поддерживала Ингрид: расспрашивала Виктора о его работе, хобби, вкусах, а также рассказывала о себе и Норе. Шведка оказалась остроумной собеседницей, а также весьма кокетливой женщиной. Не стесняясь Норы, она заглядывала Виктору в глаза, трогала за руку, как бы невзначай наступала под столом на ногу. В иной ситуации Виктор был бы польщен, однако сейчас, на глазах у Норы чувствовал себя неуютно... ему даже на мгновение показалось, что девушки хотят его разыграть.

От неловкости Виктор приналег на спиртное. Ингрид с энтузиазмом последовала его примеру, и даже малопьющая Нора выпила заметно больше обычного.

Ужин близился к концу. Закуски и главное блюдо были съедены, Нора унесла грязные тарелки на кухню. Ингрид приволокла из недр дома CD-плэйер, завела какую-то знойную музыку и потащила Виктора танцевать. Отбиться тому не удалось: решимость его ослабили спиртные напитки. Нора все не возвращалась - готовила десерт. Ингрид склонила голову на плечо Виктора, гладила по волосам... тот дважды отводил ее руку, но шведка только смеялась.

Потом полезла с поцелуями... губы у нее были влажными, сладкими и липкими; от нее пахло шерри, которое она пила в конце ужина. Виктору явно следовало прекратить танцы, но он не хотел быть невежливым... в такое положение он попал впервые и никак не мог нащупать правильную линию поведения.

Наконец музыка кончилась, и Виктор почти насильно усадил Ингрид на диван (шведка попыталась встать, но он легонько толкнул ее в плечо, и та, заливаясь смехом, упала обратно). Терпение у него лопнуло, он хотел поговорить с Норой. "Я на минуту отлучусь". - "Ф уборнуйу? - осведомилась Ингрид. - Тогда йа поиду помьогать на кухнье".

При шведке говорить с Норой было нельзя... раздосадованный Виктор зашел в туалет, запер дверь и стал умываться. Вода приятно холодила щеки.

Снаружи послышались шаги - Ингрид вышла из гостиной... потопталась на месте, будто в раздумье... наконец шаги удалились. Виктор закрыл кран, вытер лицо полотенцем, с минуту постоял, собираясь с мыслями... в голове шумело. Шведку следовало отшить решительно и бесповоротно.

Он вышел из туалета и чуть не столкнулся с Норой, несущей поднос с чайной посудой. Виктор зашел вслед за девушкой в гостиную и плотно прикрыл дверь.

- Ингрид на кухне?

- Нет. Кажется, пошла на второй этаж.

- Нора, что происходит? - он раздраженно прошелся по комнате. - Ты что, проверяешь мою верность... - договорить он не успел.

- Смотритье, что йа приньесла!...

В двери стояла Ингрид с медной чашей в руках - той, что обычно находилась в спальне. Из чаши валил синий дым, в воздухе резко запахло пряностями и шоколадом.

Начиная с этого момента, восприятие Виктора стало как бы замутненным (наверное, из-за совместного эффекта синего дыма и алкоголя). Некоторое время он и девушки беседовали... но как-то странно: когда Виктор разговаривал с Ингрид или Норой - все было понятно, но стоило лишь двум последним заговорить между собой, как он не мог понять ни единой фразы:

слова просто не зацеплялись друг за друга!... Потом он на секунду отвлекся, а когда опять включился в происходившее, Ингрид была голой по пояс и целовалась с Норой на диване. О своем намерении "отшить шведку" Виктор уже забыл и даже наоборот - подсел поближе, развернул ее к себе и стал с (каким-то даже медицинским) любопытством рассматривать ее огромные груди, трогать их, чтоб они качались из стороны в сторону. (Они были удивительно белого цвета, прямо как сметана, а соски - ярко-красные; вместе получалось любимое лакомство Виктора - клубника в сметане... ха-ха-ха!) Потом он заставил Ингрид встать и раздел ее догола - шведка стояла посреди комнаты в одних туфлях и пьяно смеялась (он вдруг заметил, что у нее на лобке почти нет волос)... Однако заниматься любовью в гостиной, где имелся только узкий диван, было неудобно - Виктор предложил перейти в спальню. Ингрид тут же согласилась, схватила все еще дымившуюся чашу и подняла вверх, будто олимпийский огонь. Держа Нору за руку и подгоняя шведку шлепками по обильной попе, Виктор привел девушек в спальню. Он и Нора стали раздеваться, Ингрид стояла посреди команты, заливаясь смехом (чашу она поставила на тумбочку).

Висящие на стенах куклы злобно пялились на них, но никому не было до этого дела.

Нора сбросила одежду первой - подошла к шведке, уложила на постель и села верхом на ее лицо. Виктор тоже разделся, но присоединяться к девушкам не спешил. Пару минут он наблюдал за ними, потом - неожиданно для самого себя - сильно толкнул Нору. Чуть не ударившись о стенку, девушка упала на кровать... "Прости..." - начал было Виктор... но извинения оказались излишни: на норином лице было выражение покорности. В этой группе он являлся "доминирующим самцом" - умозаключение сие показалось Виктору верхом остроумия, он расхохотался. Да, именно "доминирующим", ввиду остсутствия других самцов... ха-ха-ха!... Все еще смеясь, он залез на кровать, развел ноги Ингрид в стороны и вошел в нее; шведка закрыла глаза и вцепилась в спинку кровати, груди ее заколыхались. При весьма крупных габаритах, у нее оказалось несоразмерно маленькое влагалище - влажная тугая оболочка охватывала плоть Виктора, растягиваясь при каждом ударе. Ингрид стонала, извивалась... потом вдруг стала повторять, как заведенная, одну и ту же непонятную фразу, очевидно, по-шведски. Виктор взглянул на Нору: та сидела на краю постели и смотрела на них... не выходя из Ингрид, он приподнялся на руках - чтобы Норе было лучше видно. В этот момент шведка издала протяжный хриплый вой и постепеннно обмякла... отпустила спинку кровати, раскрыла ошалелые глаза. Любить ее стало неинтересно. Виктор переключился на Нору: