Расскажи-ка мне ска… - Уна Харт

(Немножко поясню за какашки. Фекалии – очень древнее, испытанное средство от любой нечисти. Скажем, в исландском фольклоре, чтобы защититься от драуга, ожившего мертвеца, достаточно выплеснуть на него мочу. Так что, если у вас под рукой нет перцового баллончика, вы знаете, что делать.)

Трактовок этой сказки множество: от теории вхождения в лиминальное состояние до эротико-фрейдистских. Но вот у Шарля Перро все четко. Должна быть мораль – будет мораль:

«Дети, особенно хорошенькие юные леди, никогда не должны заговаривать с незнакомцами, иначе они могут стать ужином для волка. Я говорю: «Волк», – но у волков множество лиц. Они могут казаться очаровательными, тихими, вежливыми и милыми и легко втереться в доверие к юной деве. К сожалению, именно такие деликатные волки и есть самые опасные».

Мсье Перро знал, о чем говорил: при дворе Людовика XIV черт-те что тогда творилось. А герцог Орлеанский и вовсе любил переодеваться в женское платье и так щеголять при дворе. Что не мешало ему быть отличным генералом – так, к слову.

Куда делась мама: история Золушки

Самая ранняя версия истории, в которой девушка построила себе карьеру через обувь, – это легенда о гетере Родопис. Это прозвище означает «розовые щечки», а вот настоящее ее имя – Дориха – не так ласкало слух.

Родопис жила в VI веке до нашей эры, тогда же, когда и поэтесса Сапфо (Родопис спала с ее братом), и тусовалась в довольно приятной компании. Родом из Фракии, она была в рабстве у Иадмона, в чьих рабах также ходил знаменитый баснописец Эзоп.

Как-то раз во время банных процедур на открытом воздухе прилетел орел и спер сандалию Родопис. В результате ошибки в навигаторе он принес башмачок в Мемфис и швырнул его на колени египетского царя. Пораженный формой сандалии, царь велел тут же разыскать обладательницу столь изящной обуви. Найдя Родопис, он немедля на ней женился, а после ее смерти даже построил ей пирамиду. (Пирамида – это художественное преувеличение, но весьма изящное.)

Хотя первые упоминания о Родопис мы встречаем еще у Геродота, который жил на сто лет позже, саму легенду об убежавшей туфельке записал греческий географ Страбон уже на рубеже эпох, то есть спустя пять веков.

С тех пор сказка о Золушке разлетелась по миру. В истории о бедной девушке, что полжизни ковырялась в золе, а затем стала женой принца, меня всегда интересовали несколько вещей. Прежде всего, от чего умерла ее мать? Обычно в сказках этот момент обходят умолчанием. Мало ли от чего она могла скончаться: тиф, дизентерия, конверт с сибирской язвой в почтовом ящике или зараженные спидом джинсы… Но вот священник Эдмунд Мартин Гелдарт в конце XIX века в своей книге «Фольклор современной Греции: истории, рассказанные людьми» (Folk-Lore of Modern Greece: The Tales of the People) поведал нам совершенно особую версию смерти Золушкиной матери.

Золушка (в сказке у нее прозвище «Девка-на-насесте») в этой истории была не единственным ребенком в семье, а младшей из трех сестер. Как-то раз сидели три девушки с матерью и пряли. Заскучали, и кто-то из сестер предложил сыграть в русскую рулетку: у кого упадет веретено – того они съедят. В итоге под нож пошла матушка, хотя младшая дочь горько плакала и упрашивала сестер сожрать ее вместо матери. Сама она человеческой плоти так и не вкусила, а косточки родительницы закопала под изгородью. Потом как-то раз, отодвинув камень, обнаружила под ним кучу золота и прекрасное платье… Дальше вы знаете.

Похожий сюжет есть в сербской версии Золушки, которую записал Воислав М. Петрович в книге «Героические истории и легенды сербов» (Hero Tales and Legends of the Serbians). Там тоже произошла какая-то мутная история с веретеном. Главную героиню сказки, Марру, предупреждали, что ни в коем случае нельзя ронять свое веретено в пропасть, иначе ее мать обернется коровой. Однако, как и следовало ожидать, координация подвела девушку. Некоторое время новоявленная корова жила в экологически чистом районе, но затем у Марры появилась мачеха и ультиматумом заставила мужа зарезать и приготовить ей бывшую жену на ужин.

Часто именно мертвая мать становится волшебной помощницей Золушки. В некоторых сказках о каннибализме как-то забыли или сознательно смягчили и оставили просто неведомого зверя. Помните «Крошечку-Хаврошечку», которой помогала корова, снабжая ее едой из собственных ушей? В ирландской и шотландской сказках роль такой же помощницы играет овца, а в некоторых историях фауны и вовсе не встретишь, на ее место пришла флора. Так, по версии братьев Гримм, Золушка совершала паломничество на место захоронения матери и там поливала землю слезами, пока на могиле не выросло дерево, в чьих орехах хранились волшебные дары.

Фея же – такая вся хорошая и правильная – впервые появляется в сказке Шарля Перро. Но не все феи одинаково милы. Возьмем, скажем, грузинскую Золушку, «маленькую оборванку» (Конкиаджгаруна). Она пасла корову, и та забежала на крышу чужого дома. Звучит немного в духе постмодерна, но на самом деле в некоторых местностях Кавказа дома крестьян врыты в землю, так что вполне возможно случайно зайти на крышу. Пытаясь вернуть корову с небес на землю, Золушка уронила в дом веретено. Заглянув в дыру в крыше, она увидела внизу старую женщину, которая пригласила ее на чашечку чая.

Когда героиня спустилась к старушке, та предложила поиграть в ночевку в пионерлагере: поперебирать друг дружке волосы и позаплетать косички. Едва девушка коснулась головы старушки, на нее оттуда посмотрели червяки. «Что там?» – спросила женщина с фауной в волосах. «Да ничего, – ответила вежливая гостья. – Какие у вас шелковистые волосы. Чем это вы их моете? Используете кудрявый метод?» За то, что та не стала кривить нос, старушка дала ей волшебную награду. Оказалось, что это была дэви (сверхъестественное создание в грузинской, иранской, тюркской и ряде других мифологий).

Кстати, любопытно, что у большинства из нас сложилось несколько однобокое впечатление о Золушке как о девице кроткой и всепрощающей. У Шарля Перро, скажем, она обняла своих сестер, простила их и сказала, что хочет, чтобы они любили ее всем сердцем. Заскрипело на зубах, да? Ничего.

В португальской сказке, записанной Консильери Педросо, мачеху и ее дочь казнил король. А вот итальянская Золушка у Джамбаттиста Базиле не стала вершить правосудие чужими руками и просто переломила мачехе шею крышкой сундука. Круче же всех нрав оказался у Там – Золушки из вьетнамской сказки Tấm Cám, опубликованной Энтони Ландесом в сборнике «Вьетнамские сказки и легенды» (Contes et légendes