Цена тишины - Ольга Устинова

свою сумку на пятый последний этаж. Вход с лестницы был прямо в гостиную. Она оказалась сонным царством. На диване у окна спал Тригер. У меня сразу кольнуло в сердце – мрачное осознание опасности. Сработало и саркастическое предупреждение Изабеллы.

На полу, на пляжном полотенце, раскинул конечности бородач с нечесаной гривой темных волос. От его храпа жалобно позванивали стаканы на столе с пустыми и полупустыми бутылками, начатыми бутербродами и неизменными консервами.

«Это господин Дверной», представила тело Изабелла. Главный палач и серый кардинал. Не вздумай с ним повздорить.

Я поставил чемодан на стул и вгляделся в еще два живых трупа на полотенцах на полу.

«Это Левушка, бывший боец Цахала, фронтовик-танкист. Один удар – и кость у тебя переломана. По совместительству алкоголик. С ним не пей. Изувечит. А рядышком – придворный поэт по кличке Архангел. Автор бандитской поэмы «Иерусалимский карнавал». Всех нас туда включил. Язык острый и глаз точный. Ребята ворчат на его поэтические зарисовки. Кое-кто грозит посчитаться, но за ним герой Левушка. И Тригер не против. В общем, как выразился Архангел в своем «Карнавале» – «земля святая, жители не очень».

Четверка зашевелилась, просыпаясь от наших голосов.

Изабелла проводила меня в комнатку с небольшим диваном, на котором мог спать один с половиной человек. Там было закрытое в этой духоте окно высоко на стенке, журнальный столик у дивана с записной книжкой и огромной пишущей машинкой и шкаф с книгами и пустыми вешалками. Изабелла принесла мне мой чемодан. Сказала: «Поспи пока они не очухаются от жары и водки. Эллочка придет позже. Я пойду в другую комнатушку. Там есть матрас на полу, на нем спит Виктор. Попробую уснуть тоже. Бай».

Она ушла, а я открыл чемодан и вынул полотенце и чистую рубашку. Две эти маленькие комнатки были напротив друг друга, и между ними туалет с душем. Я принял холодный душ, переоделся и улегся на диван.

Сразу нахлынула темнота перед глазами. С вспыхивающими и гаснущими серебряными звездами. По телу прошел озноб. Голос в моей голове, откуда-то взявшийся, произнес: «Игра-угадай-ка. Сколько жить осталось?» Я испытал непреодолимое желание немедленно ответить. Я сказал: «Пошел вон. Откуда я знаю?»

Голос сказал бесстрастно: «Будет наказание». И исчез. Я ухнул, как с высоты, в темень сна.

* * *

Я спал беспокойно. Нашептывали в уши голоса: «Ты с на-а-ми», «Ты теперь с на-а-ми». «Ты наш». Я отбивался: я твердил: «Нет». «Нет и нет». «Никогда». Они говорили: «Уви-и-дишь-ш».

И между собой: «Держится».

И снова перед глазами ночь и бездушные звезды.

Я проспал до позднего вечера.

Когда я проснулся, то услышал неясные голоса в гостиной. И звяканье стаканов о бутылки.

Прислушавшись, я уловил, что разговор идет обо мне. Женские голоса встревали к неудовольствию мужчин. Среди них была ненавистная Эллочка. Она пищала: «Он ни на что не способен. Безвольный как воск. Из него ничего не получится. Я его не хочу».

Голос Тригера: «Мадам, вас не спрашивают чего вы хотите. Вам все равно с кем спать, кого ублажать. Ваша задача держать его в счастьи и неведении. Командовать парадом буду я – через Изабеллу. И не забывайте про Живатрам. Их надо убедить, что все получится. Это уже моя задача. Они должны нам платить. Мы привезли серьезную добычу. С его способностями мы заработаем миллион. Так что иди – буди его и объяснись ему в любви».

Она скользнула в дверь, в темноту моей комнаты, присела на кровать, оперевшись на руку за моей спиной, так что я ощутил себя как бы в ее объятии, и зашептала страстно: «Все в порядке, милый. Я люблю тебя. Мы будем вместе до самого твоего Нью-Йорка. Ты ведь хочешь вернуться? Мы вернемся вместе. С тобой ничего не случится пока я рядом. Мы поженимся. Мы такая хорошая пара. Сейчас мы вместе уснем и всегда будем спать вместе». И она втиснулась рядом со мной в эту тесную люльку.

Я сказал: «Я не знаю что происходит, но одно точно: я не хочу с тобой спать».

Она сказала: «Я тебе уже все объяснила. А о хамстве забудь. За каждое оскорбление и неповиновение будет наказание».

Я почувствовал резкую нехватку воздуха. Сердце сжалось как будто его втиснули в кулак. Я был на грани обморока.

«Понял?» съязвила Эллочка. «На первый раз прощается».

Меня отпустило. Мы долго молчали. Эллочка поглаживала мою грудную клетку. «Спи. Спи, усни», нашептывала она. «Тебе ничего не надо знать. Только слушаться».

В полной безысходности я отключился.

* * *

Утром луч солнца попал мне в глаз и я проснулся. Попытался все вспомнить и содрогнулся от отвращения. На мне была эллочкина слюна. Она меня лобызала ночью. В комнате ее не было.

Я встал. Натянул одежду на голое тело и вышел в коридор. Дверь комнатки напротив была закрыта. Я прошел на кухню. Здесь была Эллочка. На столе стояли две тарелки с омлетом и две чашки с кофе. Эллочка сияла. Я был в ее власти. Она хотела меня как мужа. Так она объяснила мне ночью. А я ее ненавидел. Я даже назло ей не причесался в ванной комнате, перед тем как съесть омлет. Ее ничего не смущало. Или она надеялась меня поломать, взяв в плен беззащитного.

И тут я услышал посланную мне мысль: «Не чурайся, неряха. Ты мой муж теперь. Отвечай. Ты меня любишь?»

Случилось невероятное. Голос в моей голове ответил: «Да». Я замер, парализованный страхом. Эллочка бросилась мне на шею: «Я знала. Я знала, что это так будет».

Я не был этим голосом. Откуда он объявился?

Дальше я услышал в голове: «Не торопи его. Спугнешь».

Голос Эллочки: «У нас мало времени. Он подчиняется».

Я разозлился и услышал как сказал: «Пошла вон, дура. Ненавижу».

Эллочка погрустнела. Но затем послала мне предупреждение: «За это будет наказание».

«Иди ляг, полежи», сказала она вслух. «Ты еще слаб».

С радостью от нее избавиться, я вернулся в нашу комнатку и улегся на диванчик, и закрыл глаза. Я увидел темноту и помаргивавшие звездочки, как на главном экране компьютера. Откуда-то из глубины этого пространства вырисовалась змеиная голова с открытой пастью и начала быстро наплывать на меня в атаке. Яд капал с ее языка. Я испытал чувство страха. Она была так правдоподобна.

Я услышал голос: «Еще немного и она тебя ужалит и задушит. Сдайся?»

Я молчал. Я весь был чувством страха, но упрямо молчал. Эллочкин голос сказал: «Как хочешь». Я услышал шипение. Целая стая меньших