Короли карантина - Кэролайн Пекхэм

не знал, что он будет рад драке, я бы надрал ему задницу за это, но чувак жил, чтобы драться, так что я бы только осуществил его желание, ударив его.

Я прикусил язык и посмотрел вниз, на темную кожу своей груди, где черные чернила одной из двух моих татуировок изгибались над грудными мышцами закрученным шрифтом. Дни длинные, но ночи темные. И я, блядь, разве не знал об этом.

Другая моя татуировка была на затылке — племенная стрела со свисающими с нее перьями, выделяющая меня как Ночного Стража. У Блейка и Киана тоже были свои метки, каждая из наших стрел немного отличалась, но была достаточно похожа, чтобы быть четко связывающей. И с ними, вытатуированными у нас на затылке, всем остальным было ясно, кто мы такие. Братья, связанные чернилами и поклявшиеся друг другу на крови. Может, мы и не были родственниками, но они были единственными двумя людьми в этом мире, на которых мне действительно было не наплевать, так что, да поможет бог любому, кто когда-либо попытается встать между нами.

Я босиком спускаюсь по изогнутой лестнице, раздраженно поглядывая на Киана.

До меня донеслось его тяжелое дыхание, когда я приблизился к нему и пересек огромное пространство перед огромным витражным окном, чтобы встать над ним.

Восьмидесятидюймовый телевизор на открытой кирпичной стене все еще светился, на экране игра про зомби стояла, в которую он играл на Xbox прошлой ночью, но поставил на паузу, а наушники, которые он носил, сейчас висели у него на шее.

Я ногой задел что-то, лежащее на полу рядом с серым диваном, и я взглянул на бутылку "Джека Дэниэлса", которая была пуста более чем наполовину.

Вчера вечером он пригласил меня выпить с ним, но я был не в настроении. Так что, очевидно, вместо этого в меню была вечеринка для одного. Его не было здесь, когда я ложился спать прошлой ночью, и я предположил, что он появился в один из тех часов, когда я действительно спал.

Блейк тоже таинственным образом отсутствовал. Что означало, что Киан, скорее всего, побывал в городе.

Он пошевелился во сне, и я подождал, пока с его губ сорвется неизбежная бессмыслица.

— Надень розовые стринги…лучше всего смотрятся на арбузе, и ты это знаешь…

Я фыркнул от смеха, когда он пошевелился во сне, свободной рукой почесывая череп, который он вытатуировал на ребрах, прежде чем упасть неподвижно.

Мой пристальный взгляд скользнул по его разбитым костяшкам пальцев, и мои подозрения относительно его местонахождения прошлой ночью подтвердились.

В прошлом году группа ребят из ближайшего городка, Мерквелла, пригласила его присоединиться к игорной компании, которая делала ставки в старом сарае недалеко от горы Сахале. Им нравилось тратить свои кровно заработанные доллары, делая ставки на нелегальные бои, которые проводились там каждые несколько недель, и Киан нашел отдушину для своего монстра.

Он водил нас туда раз или два, но это была не моя сцена. Кучка головорезов, потягивающих дешевое пойло прямо из бутылки и делающих десятидолларовые ставки на придурков, выбивающих дерьмо друг из друга, просто не привлекало меня. Ставки, на мой вкус, были недостаточно большими, а от запаха тела и влажной соломы у меня скручивало живот.

Но Киану все еще нравилось приезжать туда и выбивать дерьмо из подлых ублюдков, не сомневающихся в их предназначении в жизни. Ему также нравилось трахать местных девушек, предпочитая держать свои особые предпочтения подальше от этого места и мельницы слухов о богатых и могущественных. Хотя он утверждал, что причина заключалась в том, что богатые девушки не любили трахаться достаточно грязно для него.

Когда я приехал в Мерквелл, я выделялся, как больной палец на ноге, завернутый в дизайнерское пальто и прикрытый сверху толстым слоем претенциозной задницы. Это было все, что они могли видеть; деньги, привилегии, права. Но каким-то образом Киан ускользнул от их внимания, сумел сблизиться с ними. Они знали, что ежемесячно в его трастовый фонд вносится больше денег, чем большинство из них зарабатывают за год, но вели себя так, будто это не так.

И несмотря на то, что он должен был быть не более способным, чем я, общаться с простолюдинами, он старался, чтобы это выглядело легко.

Не то чтобы он был даже симпатичным; монстр Киана был гораздо заметнее моего. Он всем своим видом показывал, какой он есть на самом деле. Но, возможно, в этом и был ключ ко всему. Люди точно знали, почему им следует его бояться. Все, от убийственного взгляда в его глазах до постоянной хмурости, запечатленной на его лице, и позиции "Мне-насрать", которую он носил как броню, кричало «беги, нахуй» любому нормальному мудаку. Но со мной было куда сложнее точно определить, почему тебе захотелось обделаться в моем присутствии. И, честно говоря, Киан может выбить из тебя все дерьмо и оставить истекать кровью в канаве в луже своей собственной мочи. Но если ты станешь моим врагом, ты можешь просто исчезнуть, насовсем.

Я отвернулся от одного из двух единственных людей в мире, которые по-настоящему знали меня, и направился мимо кухни, захватив бутылку воды из холодильника, прежде чем спуститься по лестнице в старый склеп.

Спускаясь, я включил свет, и холодный бетон под моими босыми ногами напомнил мне об изначальной причине существования этого здания.

Пространство прямо под старой церковью было расчищено и оборудовано тренажерами. В каменном зале всегда было холодно, но я никогда не утруждал себя попытками обогреть его. К тому времени, когда комната начинала бы прогреваться, моя тренировка все равно была бы завершена, так что в этом не было особого смысла.

В дальнем конце комнаты находилась каменная арка, ведущая в катакомбы, где мертвые оставались в своих гробах и спали более мирным сном, чем мне когда-либо удавалось. Дальше по проходу были ворота, чтобы не впускать любого, кто проберется сюда из пещер в дальнем конце туннелей у пляжа Сикамор.

У меня был единственный ключ от этих ворот, и я не раз спускался во тьму с Блейком и Кианом. Подземные ходы пересекались под землей, окружающей храм, но был только один другой выход, который вел в уединенную бухту на берегу озера. Другие запертые ворота преграждали этот выход, и, честно говоря, там все равно был настоящий лабиринт, так что я редко им пользовался. Хотя не помешало бы иметь путь к отступлению, о котором никто не знал.

Я постучал по консоли на стене, и заиграл "Реквием" Моцарта, льющийся из динамиков, которые висели по углам комнаты,