Преданные. Книга 1 - Алена Воронина

Отец Амира был из середнячков – фермеров. Парень был единственным ребенком в семье, что необычно для уитриманов, и тем более для фермера.

Крейн был, как и я, человеком. Невысокий и худой подросток с кучей прыщей, маленькой толикой застенчивости, голубыми глазами, копной рыжих кудряшек на голове. Его отец и мать были учеными – биологами. И проводя всю свою жизнь в лаборатории, где, видимо, и был зачат этот забавный индивид, как – то подзабывали рассказать сыну, что там, за стенкой, есть другой мир. Занятия в школе же шли на износ: за восемь лет учителям и умным программам надо было вложить в наши головы гигантское количество информации, так что с миром Рыжик начал знакомиться только сейчас, но делал он это с большим энтузиазмом. И как я посмотрю, мир благосклонно принял новичка.

Меня зовут Итирина Маккой. Мне семнадцать. Я самая старшая в семье, обладательница трех сестер и двух братьев. Отец мой, один из пятидесяти управляющих крупнейшего фермера на Алюре, чьи владения приравнены к площади некоторых планет, соответственно, деньгами мы были не обделены. Мама обожала путешествия и часто, разумеется, без трудоголика – папы, летала с нами на крупные межпланетные ярмарки, курорты, особенно с развивающими центрами для детей. Мы были даже в столице нашей Федерации – Нейтисе, куда ныне я с моими «сопланетникам» и была выслана на учебу в Университет Истории Битв.

По сложившейся традиции быть магом в нашей галактике очень круто, правда, если не учитывать тех, кто желает нас прихлопнуть, причисляя к порождениям зла.

Маг – существо, наделенное неким даром. Он может управлять огнем, воздухом, электричеством, есть даже созидатели, которые способны творить настоящее оружие. А уж если тебе выпала честь учиться в УИБе, можешь считать, что жизнь удалась! Только никто не обещал, что она будет долгой и легкой, а вот короткой и трудной – запросто!

Маги военнообязанные до достижения определенного законом для каждой расы возраста. Для людей это шестьдесят лет. И мы обязаны служить, проявлять героизм, спасать Федерацию от внешних и более насущных внутренних проблем.

Только вот мне не этого хотелось! Совсем! Я мечтала закончить художественный факультет Найнинской академии, попасть на исследовательский корабль, открывать планеты, делать ролики красот природы и космоса. Рисовать! Многим нравились мои рисунки. И если лет до десяти то были просто упражнения с графикой на планшете, то в одиннадцать я получила сертификат на обучение в художественной школе и настоящий набор художника в подарок: высококачественную, очень дорогую бумагу, несколько холстов, кисти и краски.

Как же у меня тряслись руки, и замирало сердце! Запах краски будоражил фантазию, как свежая сдоба аппетит. Первое, что я нарисовала, был букет ромашек в вазе. Обычный натюрморт, отец тогда с гордостью повесил его в гостиной над камином, где вечерами собиралась вся семья, и для меня это была лучшая награда. Самое, однако, забавное было в том, что чем глубже я постигала эту науку, тем с большим раздражением смотрела на свои старые работы, горько вздыхая над собственной криворукостью, но эта картина совершенно не раздражала. Я прекрасно видела ошибки, которых там было в изобилии, но помнила непередаваемое чувство первого прикосновения кисти к холсту, словно точка отсчета, словно рождение вселенной. С тех пор рисование и съемка стали моим хобби и мечтой.

Но кто-то великий решил все за меня и под грустными взглядами домочадцев, даже не пытаясь вытереть слезы, струившиеся по щекам, я закидывала вещи в чемоданы и кляла судьбу за такую подставу.

Дар во мне проснулся по всем меркам очень поздно, когда девочка понимает, что она уже плавно превращается в девушку – в тринадцать лет. Помню, я тогда с подругами зубрила историю к годовому экзамену. Ладно бы, это случилось где – нибудь на ферме! Ведь у нашей семьи прекрасный отдельный дом и никто бы не увидел. Возможно… А тут! Так не повезло!

Сидя знойным полднем в тени раскидистой ивы у большого школьного фонтана и пытаясь вникнуть в конфликт между креями и корван, спровоцированный открытием новых планет, и желанием обеих рас занять на них главенствующее положение, я отгоняла, как назойливую муху, Ралота, громко именовавшего себя моим парнем. Он полчаса ныл под ухом, умоляя пойти с ним на вечеринку в конце недели. Я туда, конечно же, не собиралась: Ралот был выпускником, а я училась только на пятом курсе. И зная проделки старших, надо быть тупицей, чтобы пойти туда и стать там добровольным посмешищем.

Разозлившись, он схватился за планшет, лежавший у меня на коленях. Пребывая в ярости, я махнула рукой в надежде, что он отпрянет. Он и отпрянул… метров на шесть, приземлившись животом и носом на каменную дорожку. Швырнув девайс на землю, я подбежала к нему, помогла встать, даже отряхнула и со слезами на глазах (сама еще не осознав, что сделала) умоляла простить.

О происшествии через двадцать минут знала вся школа, еще через пятнадцать военный комиссариат на Алюре, ну, и в конце, еще минут через пятнадцать – родители, которые немедленно вылетели ко мне.

– Боже, Алек, что теперь будет? – шептала мама, сидя в кресле перед кабинетом комиссара.

Мамочка у меня бесподобная, красивая, ухоженная. Это при шести-то детях! Сейчас же щеки ее были бледны, а под глазами темнели круги. Отец хмуро ходил от двери до кресла, где, сжавшись, сидела жена. Он, возможно, и был бы горд, но военная карьера для девушки?! И не в штабе с данными работать, а участвовать в боевых операциях! Для его маленькой хрупкой девочки, его солнышка, его первенца! Это было ударом! У нас среди родственников не было тех, кто имел хоть какое – то отношение к службе в армии.

– Не знаю, Миама, – он опустился в соседнее кресло и спрятал лицо в больших мозолистых ладонях. – Надо найти выход! Мы же не знаем их правил. Может быть, есть…

Они умолкли, потому что первое, о чем информируют новоявленного мага и его родных – статья об уклонении от службы.

Я решила не опускать руки и заняться поиском способов, как не попасть в УИБ. Когда пришло официальное приглашение на дорогой бумаге с гербами и вензелями, я его прошерстила от корки до корки, разве что в анализатор не отправила для поверки состава бумаги и чернил. И единственный способ, который пришел мне на ум – завалить экзамен по силе своих способностей в первый год. Это давало право уйти из-под статьи за уклонение

Но самое противное – это стихия! Моя стихия – воздух. Мне! Художнику! Воздух! Издевательство!

Когда мой дар обнаружился, я познакомилась со Стирром, магом – стихийником, выпускником другой школы, и увидела, как он творит «заморозку». Это было красиво! А как можно управлять тем, чего не видишь? Стоило иногда в задумчивости махнуть рукой и получить хороший такой порыв ветра. Как тут скроешь силу?

* * *

Закинув сумки в каюту сталтера, я, пребывая в крайней степени «опечаливания» над своей горькой судьбой, обуреваемая желанием сделать все, что бы вылететь из УИБа, направилась в буфет. В комиссариате мне сказали, что со мной летят еще два таких же страдальца, как я. Вот прямо так и сказали! Страдальцы! Что ж, пора знакомиться!

Я не относилась к людям, мучающимся излишней стеснительностью, и если мне был кто-то интересен, не задумываясь, подходила и знакомилась первая. Если, конечно, это не импарт или какая – нибудь шишка.

Подхватив поднос с чаем и булочками, я окинула взглядом небольшое, забитое посетителями помещение и углядела двух парней, которые, уткнувшись каждый в свою тарелку, сидели за самым дальним столиком в углу. Они были единственными здесь по возрасту подходившими мне. К ним я и устремилась, морально готовясь к встрече. И так увлеклась подготовкой, что по дороге чуть не опрокинула поднос на высокого седовласого мужчину, который, слава Богу, спас и меня и мою ношу, по-доброму улыбнулся и пропустил неуклюжую, посторонившись.

– Привет! – поздоровалась я с уитриманом и человеком. – Вы в УИБ?

Оба вскинули головы.

– Привет. Да, – кивнул уитриман и представился. – Амир.

«Эльф» встал, пропуская меня к креслу рядом с собой.

– Крейн, – кивнул человек с копной рыжих волос и кучей веснушек. – Привет.

– Итирина… Ина! – я плюхнулась на стул.

Повисло неловкое молчание, которое первым нарушил Амир.

– Ну как, Ина, готова к подвигам? – чуть иронично заметил Ледок, как я его сразу окрестила.

– Не особо, если честно. Планы на жизнь были несколько другими, – пробубнила я с булочкой во рту

– Странно, что девушки тоже военнообязанные полностью! Я думал, для вас есть какие-то послабления, – Крейн сделал круглые глаза. – Ты, кстати, кто?

– Воздух? А вы? – обратилась я к парням.

– Электро, – отхлебнул кофе уитриман.

– Тоже воздух, – удивленно посмотрел на меня Рыжик.