Жнец и Воробей - Бринн Уивер

— С некоторыми пациентами такое бывает. Такие моменты напоминают, почему мы выбрали этот путь. Может быть, будешь приходить к нам почаще? Нам всегда нужна помощь.

Я слабо улыбаюсь.

— Я думал, ты перестала спрашивать.

— Я четыре года тебя изматывала. Теперь, зная, что это возможно, не думай, что я остановлюсь.

— Боюсь, мне придется тебя разочаровать, — говорю я, скрещивая руки на груди и выпрямляя спину.

— Ну и зря. У вас не так интересно, как у нас. Сегодня вечером, незадолго до твоего приезда, как раз был интересный случай. Кстати, это твой пациент, судя по записям. Бешенный придурок, если интересно мое мнение. Крэнмор? Крэнборн?

— Крэнвелл? У вас здесь был Мэтт Крэнвелл? — спрашиваю я, и доктор Чопра кивает. — Да, согласен с твоим мнением. Что случилось?

— У него в глазу была горсть коктейльных палочек.

— У него… что? — я морщу лоб, поворачиваясь к ней лицом. Доктор Чопра приподнимает плечо. — Его не перевезли в травматологический центр?

— Нет. Спасти глаз не удалось. Операцию провел доктор Митчелл. Наверное, это была веселая история, но очаровательный мистер Крэнвелл не поделился ею, — доктор Чопра возвращает мне карту Роуз со слабой, усталой улыбкой. — Иди домой и отдохни. Когда придешь в следующий раз?

— В четверг вечером, — рассеянно отвечаю я, смотря на имя Роуз в карточке.

— Тогда до встречи, — отвечает доктор Чопра и уходит, оставляя меня наедине со спящей пациенткой.

Та, от которой пахло пина-коладой. Та, которая, несмотря на травму, не вызвала скорую, решив вместо этого вломиться в мою клинику. Которая удивилась, когда я спросил, попала ли она в аварию на мотоцикле.

Я иду туда, где на виниловом стуле рядом с кроватью сложена одежда Роуз. Остались только ботинки и черная кожаная куртка. Всё остальное срезали с тела перед операцией. В одном из карманов куртки лежит маленький черный мешочек. Внутри металлические инструменты, на некоторых из них запекшаяся кровь. Поняв, что с их помощью она проникла в мою клинику, я убираю их обратно. Достаю её бумажник из внутреннего кармана. Беру водительские права, на которых прочитал её имя, когда разговаривал по телефону с диспетчером службы спасения. Документ зарегистрирован в штате Техас, город Одесса. Я просматриваю содержимое её кошелька, но там почти ничего нет, только дебетовая и кредитная карточки и двадцать долларов наличными. Ничего не подтверждает и не опровергает то, что подсказывает моя интуиция.

По крайней мере, до тех пор, пока я не убираю бумажник в карман куртки и натыкаюсь на какую-то карточку, которая валялась во внутреннем кармане.

Ещё одни водительские права. Принадлежат мужчине.

Мэттью Крэнвеллу.

3 — БРОШЕННАЯ

РОУЗ

Я третий день лежу в этой постели.

Вчера Зофия привела База с собой и изо всех сил старалась подбодрить меня, говоря, что мое пребывание в этой больнице похоже на отпуск, только не веселый и без пляжа. И без песка. И без сексуальных парней. Так что это меня не утешило. Баз закатил глаза и положил свои первые три Комикса про Венома из серии «Темные начала» и мою колоду карт Таро рядом с кнопкой вызова медсестры, которая лежит у меня под рукой. Затем он задал вопрос, который душил меня больше, чем запах в киоске с хот-догами в разгар августовской жары: «Когда тебя выпишут?»

Недостаточно скоро.

И теперь, когда Хосе Сильверия стоит у изножья моей кровати, сжимая шляпу в обветренных руках, я сталкиваюсь с суровой реальностью того, что на самом деле означает «недостаточно скоро».

— А как насчет подставки для бутылок? Или шариков с дротиками? Я могу делать что-нибудь подобное, клянусь, — говорю я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало отчаяние. Судя по тому, как Хосе вздыхает и теребит поля своей шляпы, у меня не получается.

— Роуз, ты едва держишься на ногах. Сколько времени тебе нужно, чтобы дойти отсюда до туалета?

Я хмурюсь. Десять минут — не самый лучший ответ, поэтому я молчу.

— Мы не можем больше оставаться в Хартфорде, иначе опоздаем на шоу в Гранд-Айленде. Я не могу взять тебя с собой, Роуз. Тебе нужно остаться и вылечиться.

— Но…

— Я знаю тебя. Ты не заботишься о себе и никому не отказываешь, когда тебя просят о помощи. Джим будет таскать оборудование или складывать коробки, а ты будешь прыгать на одной ноге, пытаясь сделать всё за него.

— Неправда.

— А помнишь, когда ты сломала пальцы в той аварии два года назад?

Я съеживаюсь и сжимаю левую руку в кулак, чтобы скрыть искривленный мизинец.

— Ну и что такого?

— Не ты ли предложила помочь починить занавеску и в итоге всадила скрепки себе в руку?

— Это никак не связано. Первое произошло случайно. Другое… тоже случайно.

Хосе вздыхает и одаривает меня теплой улыбкой, которая принесла ему заслуженную репутацию очаровательного директора цирка «Сильверия».

— Мы всегда будем рады твоему возвращению. Когда ты поправишься. Но сейчас тебе нужно восстановиться, — Хосе кладет руку мне на здоровую лодыжку. У него всегда добрые глаза с морщинками и теплыми оттенками красного дерева. Даже когда он разбивает мне сердце. — Ты вернешься, как только тебе разрешат. Это же не навсегда. Ненадолго.

Я киваю.

Его слова эхом отдаются в моей голове, как будто мое подсознание отчаянно пытается уцепиться за них и принять реальность. Но даже при мысли о том, как долго может продлиться это «недолго», у меня сжимается грудь и щиплет глаза. Я была с «Сильверией» так долго, что почти убедила себя, что забыла свою прошлую жизнь. Я была всего лишь ребенком. Мне было всего пятнадцать, когда я присоединилась к труппе. «Сильверия» — это мой дом. Моя семья. И хотя я знаю, что он прав, я не могу не грустить. Я чувствую себя брошенной.

Пожимаю плечами и улыбаюсь Хосе, но когда шмыгаю носом, на его лице появляется грусть.

— Да, ясно. Я всё понимаю, — говорю, прочищая горло и приподнимаясь чуть выше, стараясь не морщиться, когда нога натыкается на пенопластовом блоке, который удерживает её на весу над матрасом. — Со мной всё будет в порядке. Догоню вас, когда смогу.

Хосе одаривает меня улыбкой, но глаза у него грустные. Они даже немного слезятся, и от этого трещины в моем сердце становятся больше.

— Джим поставил твой фургон в кемпинге «Принцесса прерий», недалеко от города.

— Звучит просто шикарно, — невозмутимо отвечаю я.

— Там много припасов, и мы на всякий случай заправили генератор.

Я киваю, боясь произнести хоть слово.

Хосе переводит дыхание, вероятно, готовясь перечислить тысячу причин, по которым этот неожиданный