Парадокс Каина - Геннадий Прашкевич

Он не успел додумать свою странную мысль.

Под аркой, неторопливо переступив короткими ногами через поверженное изваяние отшельника Сиддхартхи Гаутамы, появился человек, за ним еще трое.

6

Первым шел генерал Тханг.

Черная просторная рубашка с накладными карманами на груди, черные просторные армейские брюки, грубые сандалии из тростникового волокна – генерал Тханг весьма выгодно отличался от цана Су Вина, суетливо бросившегося ему навстречу. Плотный, будто вырубленный из скальной породы, генерал Тханг выбросил правую руку перед собой. Тем же бесшумным жестом ему ответили солдаты за ширмой, а также Тавель и цан Су Вин.

Натак!

Знак победы.

Круглое лицо генерала Тханга (хотелось сказать – лунное, и так потом Семенов и написал в отчете), хорошо рассчитанная улыбка генерала, обнажившая крепкие желтые зубы, его щеки, густо побитые оспой, бородавка на щеке и бородавка на подбородке, ежик серых волос – генерал Тханг нисколько не походил на карикатуры, не раз появлявшиеся в самых разных изданиях внешнего мира. Член военной Ставки Сауми, до переворота – начальник Особого отдела Королевской армии, ныне один из самых активных сторонников Нового пути, проповедуемого доктором Сайхом, наконец, личный друг доктора Сайха – генерал Тханг, конечно, не мог не вызывать интереса у политиков и у журналистов. Скорее всего, именно этот человек курировал все работы, связанные с созданием другого человека…

Но именно генерал Тханг, отметил про себя Семенов, командовал отрядами, проводившими полную очистку Хиттона от жителей, именно генерал Тханг объявил миллионы саумцев хито – вредными элементами.

Убивая – воспитывать.

Семенов действительно чувствовал странное волнение.

Сразу за генералом Тхангом шел доктор Улам. Он на голову возвышался над генералом Тхангом, у него было чистое светлое лицо и светлые волосы, но он был коренной саумец. Он родился в Сауми и провел детство в Сауми. Воспитанник буддийского монастыря, он бежал на случайном судне в Австралию, откуда судьба привела его в Германию. Университет, глубокое биологическое образование, работа в самых известных лабораториях генетики в Германии, в Бельгии, в Великобритании, в США, опять в Германии. Доктор Улам подолгу не задерживался ни в одном научном центре, но везде за ним оставался след великолепных неожиданных открытий и не менее великолепных и неожиданных скандалов.

Само начало карьеры доктора Улама было отмечено весьма нетривиальным скандалом.

Незадолго до Второй мировой войны на международном рынке весьма высоко, до двухсот марок за самку, ценилась порода кроликов реке с плюшевым мехом, выведенная коллекционерами Германии. Не желая тратить деньги на столь дорогое, но и столь привлекательное приобретение, доктор Улам занялся контрабандой на свой лад: он попросту вывез из Германии пару кроликов-метисов, имевших самый беспородный вид. Таможенники, проверявшие странного иностранца, посмеивались: неужели что-то подобное нельзя приобрести в любой другой европейской провинции? Зачем вывозить из Германии беспородные особи?

Но таможенники смеялись зря.

Вывезенные доктором Уламом метисы были гетерозиготами – носителями рецессивной мутации рекс. Уже в первом поколении выщепилось два рекса, а в третьем мутация была размножена, принеся доктору Уламу немалые доходы.

Когда доктор Улам вернулся в Сауми? Кто пригласил Доктора Улама в Сауми? Когда в Сауми был построен Биологический центр? Как существование подобного Центра соотносилось с уничтожительной политикой Сауми, агрессивно направленной на все, что приходило в страну извне? Почему из двух сыновей доктора Улама человеком другим признан лишь Кай Улам?..

Ладно, сказал себе Семенов. Важно выбрать главный вопрос. Важно выбрать самый главный вопрос и задать его Каю Уламу и постараться получить ответ на этот самый главный вопрос. В конце концов, о чем бы мы ни говорили сейчас в связи с Сауми – о насильственных выселениях жителей городов в далекие специальные коммуны юга, о чудовищных репрессиях, о геноциде против собственного народа, о загадочных членах военной Ставки Сауми, все равно все это связано и, наверное, в течение ближайшего десятка лет будет связано с Каем Уламом, другим человеком.

Подняв взгляд, Семенов увидел крошечную женщину, закутанную в сари бледного цвета (такое сари в Сауми называют тхун).

Это была жена другого человека – Тё.

А рядом с Тё Семенов увидел Кая.

7

Как всякий опытный профессионал, Семенов знал, что не так просто написать запоминающийся портрет, особенно словами.

Трех строк, посвященных характерному жесту, необычной улыбке, блеску глаз или родинке на лбу, недостаточно, а десять строк уже снимают напряжение. Но работая впоследствии над отчетом, Семенов не пожалел слов. Лучше повториться, чем что-то упустить.

«Его рост может удивить, – писал Семенов о Кае Уламе. – Стало стереотипом описывать выдающихся людей как людей во всем выдающихся. Но Кай Улам, будучи физически крепким, ростом не выделяется даже в толпе уроженцев Сауми, как правило людей небольшого роста. Его жесты, его манера поведения – типично местные, но с элементом какого-то своего, сразу угадываемого отношения к окружающему…»

И все же, писал Семенов в отчете, Кай Улам ни на кого не похож.

«Увидев Кая Улама, вы сразу, как по неведомой подсказке, понимаете – вот человек, которого вы ждали всю жизнь. Бы ждали его, выбирая друзей, вы ждали е го, выбирая женщин, вы всю жизнь мучились оттого, что не могли найти этого человека.

И вы его встретили.

Достаточно увидеть круглое лицо Кая, покрытое странными неровными бледного цвета пятнами, как от неправильного загара, его глаза – черные, как у всех других саумцев, но со странным, вовсе не напряженным внутренним светом, его руки, находящиеся в каком-то непрерывном, но спокойном и не раздражающем движении, чтобы сразу понять: вот человек, которого вы искали всю жизнь. Рядом с Каем Уламом вы заново обретаете способность мыслить, рассуждать здраво и честно, рядом с Каем Уламом вы заново обретаете способность думать о возвышенном, даже находясь в самом грязном, самом заплеванном месте. Рядом с Каем Уламом вы заново обретаете редкостную способность чувствовать себя пусть усталым, пусть утомленным, пусть много попусту растерявшим, но – человеком…»

Отчет Семенова заканчивался следующими словами:

«Эволюция, наделив нас могучим умом, оставила, к сожалению, при нас все наши многочисленные животные недостатки. Вступая в спор с природой, доктор Улам, несомненно, помнил об этом. Умножая в человеке добро, мы, к сожалению, вовсе не убавляем в нем зло. А доктору Уламу это, кажется, удалось».

На полшага впереди Кая Улама шла Тё.

Она шла, вытянув перед собой маленькие руки маленькими ладонями вверх – знак дружбы, знак миролюбия. Непонятно, видела ли она солдат за ширмами, на ее взгляде и движениях это никак не отражалось.

Тё просто шла, и взгляд ее светился дружбой и миролюбием.

Была ли она другой?

Наверное, нет.

Но, находясь рядом с Каем, невозможно оставаться обыкновенным человеком.

Затаив дыхание, чувствуя все то же ничем не объяснимое волнение, Семенов всматривался в Кая.

Появившись в круге света, отбрасываемого масляными светильниками, Кай Улам рассмеялся. Его смех был так звонок и чист, что ритуальный хрустальный сосуд, стоявший в нише недалеко от Семенова и Колона, неожиданно лопнул и распался на несколько задребезжавших частей.

Краем глаза, чисто автоматически Семенов видел Тавеля и Садала.

«Что лежит в кармане человека, которого Тавель Улам назвал деревом?..»

Семенов только сейчас увидел, как оттопырен правый карман невероятно затасканной джинсовой куртки Садала.

«Зачем Тавель Улам так часто оборачивается на Садала?..»

Но Кай приближался, и голова Семенова слегка закружилось.

Ему захотелось сделать шаг навстречу Каю, ему невероятно захотелось увидеть его глаза, задать главный вопрос…

Вот Кай!

Семенов не спускал глаз с Кая Улама.

«Сейчас он окажется совсем близко. Сейчас наконец я смогу его спросить…»

Семенов жадно всматривался в Кая.

«Почему я не знал его раньше? Цан Су Вин прав, у такого человека не может быть врагов. Почему я не думал о нем раньше? Колон ошибается, в такого человека не может выстрелить даже безумец! Почему я не пытался попасть в Сауми раньше, чтобы увидеть Кая Улама?..»

Он сделал легкое движение навстречу Каю, потому что медленно выпрямившийся Садал на секунду закрыл его от него. А он, Семенов, не хотел терять Кая из виду ни на секунду. Затасканная грязная куртка Садала вдруг вызвала в Семенове отвращение. Он сделал легкое движение навстречу Каю, он почти коснулся Садала, чтобы оттолкнуть его, но в этот момент между ним и Садалом встал Тавель Улам. В движении Тавеля не было ничего необычного, но Семенов вдруг остро и страшно понял, что в каждом движении каждого из людей, сведенных случаем в этом огромном сумрачном зале, есть некий скрытый и, возможно, ужасный смысл. Там, впереди, за шагнувшим навстречу Каю Садалом что-то происходило. Что-то такое, чего он, Семенов, не видел. Он только услышал легкие шаги приближающегося Кая Улама, а затем непонятный выкрик: