Челноки - Кострица Евгений

сделать не может. Я же сейчас в автобусе еду. Лишь бы не обосраться со страху.

Решительно взявшись за ручку, резко открыл и отпрянул, ожидая прыжка и леденящего воя чудовищ. Но по классике жанра, там затаились, ожидая, когда сам спущусь вниз. Видимо, тоже смотрели хорроры.

«Тут есть кто-нибудь?» — подыграл я, стараясь органично вписаться в канон. Быстрее начнем, быстрее закончим. Нечего долго тянуть.

Но упрямая нечисть зловеще молчала, приглашая к себе в темноту. Хочет растянуть чертов сон на несколько серий, а мне ведь работать. «Загорка» и баница, девчонки и гитарный перебор у ночного костра. Юность проходит, дел же полно.

Я лег на пол, опустил в подпол голову, осторожно принюхался. Запах могильный, тяжелый, сырой. Так и несет мертвечиной. Лестница есть, но спускаться бессмысленно, не увижу вообще ничего.

У люка какие-то тряпки и мусор. Пошарив рукой, распугал сколопендр, но нашел заправленную керосиновую лампу и спички. Для меня ведь оставили, монстру они вряд нужны.

Несмотря на мой гонор, пальцы дрожали, когда зажигал. Даже иллюзия могла быть очень страшной, а я до конца еще не был уверен, что это всё сон.

Подпол оказался на удивление чистым. На столе колбы, склянки, реторты с чем-то подозрительно красным. Но главное — в центре. Там стоял гроб.

Глава 4

Всю дорогу до Нови Пазар проспал. Вернее, исследовал жутковатую хижину в джунглях, но кто ж мне поверит? Проснулся в самый интригующий и страшный момент, когда стал открывать крышку гроба. Вероятно, я закричал, потому что в автобусе смотрели, как на придурка.

— Ты чо, Мить? — пихнул меня Лешка.

— А? Да не… — сонно потянулся я. Дневной свет слепил после темного и сырого подвала. — Приснилось чаво-то…

— Так ты ж не спал.

— Да ну? И что же я делал?

— Ты не в себе что ли? — округлил он глаза. — Тихо!

По проходу к нам двигался бюст, за ним медсестра. Вид у Светланы был озабоченный.

— С вами, юноша, что? — мой лоб потрогали холодной ладошкой.

— В смысле? — я заставил себя поднять взгляд чуть повыше.

— Приступ, припадок? У вас так часто бывает? — она несколько раз энергично встряхнула термометр, и под маечкой точно запрыгала пара мячей. — На вот, померяй.

— Ректально, надеюсь? — прыснул Ванек.

Девушка холодно посмотрела на него и отошла. Сзади тоже была ничего. Ради такого можно даже позволить себе заболеть.

— А чо с тобой, правда? Куда так орать? — уже шепотом спросил он.

— Да говорю же — заснул!

— Мить, не гони, — внимательно посмотрел на меня Лешка. — Нормально ж общались. Помнишь о чем?

— Ммм… — пожал я плечами. — О чем?

— Я помню! — подмигнул нам Ванек. — Он сказал, что накроет поляну для нас.

— Мить, ну серьезно. Химию свою что ли жрешь? Или после сотрясения так?

— Всё хорошо у меня! Да отвалите вы оба!

Я отвернулся к окну. С «химией» и правда был пунктик. Потому что был «чистым» и ее презирал. Даже не оттого, что угробит здоровье, а потому, что читерство просто. Сродни тому, что отстоял длинную очередь, а они сразу к кассе. «А так было можно?»

Мои мышцы честные, это долгий и адски утомительный труд, а такой долбоящер очень быстро пройдет этот путь на уколах. И похер ему на побочки и твое возмущение. С другой стороны, когда упираешься в свой потолок, дальше не сдвинуться, хоть ты убейся. Но это для чемпионства. А на кой оно надо, если посадишь здоровье?

Гневная тирада внутри на время отвлекла от главной проблемы. Я здесь болтал с Лешкой о чем-то, пока там гонял летучих мышей. Вернее, не я, раз ничего не запомнил.

Шизофрения? Нейродегенеративное заболевание мозга? Альцгеймер? Ранний склероз?

Но если больной может выдать галлюцинацию настолько реалистичного уровня, то на что способен здоровый? Сачкует, собака. Что ж всё про гроб, нет что ли более приятных иллюзий?

Остаток пути я молча пялился в окно, боясь снова уснуть. Мимо пролетали поля, виноградники, аккуратные домики. Не то чтоб ухоженно, но живописно. Не по-нашему точно. Без покосившихся деревянных домов, ржавых останков хозтехники и руин из коровников. Сельская идиллия и пастораль. Узкие дороги, но с идеальной разметкой и ровным асфальтом. Никто никуда не торопится.

По приезду нас разместили на окраине города рядом с консервным заводом, где предстояло работать. Здание длинное и без удобств. Вероятно, построенное для наемных рабочих, напоминало казарму. Но в институте на картошке было похуже. Всё ж заграница.

Кормили неплохо, да и работа была не особо тяжелой. Наша троица старательно таскала и вываливала содержимое бесчисленных ящиков на транспортерную ленту. Горы томатов уносились в чрево яростно лязгавшей и брызжущей соком машины. Тут консервировали лютеницу, гювеч или пасту. Посвящение в традиционный для завода уклад мы прошли до обеда.

— Другари, бягайте бырзо при нас! — махнула рукой пара красноносых «братушек».

У нас такой жест означал бы «валите нахер отсюда», но тут же всё через жопу. К счастью, уже разобрались, что взмах ладонью от себя был приглашением. Переглянувшись, мы подошли.

Заговорщицки подмигнув, болгарин достал бутыль с жидкостью классически молочного света. Второй протянул большой красный перец и помидор, коих вокруг было навалом.

— Вот это по-нашему! — одобрительно крякнул Ванек. — Самогон?

— Лунна светлина! — покачали они головой. — Ракия! Това твое.

Я осторожно понюхал стакан и поморщился. Пахло мерзейше. Похоже, на помидорных кожурках, благо их тьма. Показал большой палец, с трудом сыграв чистый восторг.

— За приятелство, братство и всичко добро! — подняли стаканы.

Сделав пару осторожных глотков, братушки удовлетворенно чмокнули, показывая, насколько элитарен продукт. Но мы-то, как водится, опрокинули махом.

Возникшее у меня ощущения можно лишь пережить, описать их нельзя. Чистый спирт был бы кратно приятней. Дело не в градусе. Как мне представляется, это вкус ацетона.

Мы едва не схватились за горло, из глаз брызнули слезы. Не вздохнуть. Реакция организма была предсказуемой. Он пытался немедленно извергнуть наружу эту мутную дрянь. Спасла только гордость. Мы ж русские люди!

— Ооо… — переглянулись болгары. — Много добре. Хайде да работим заедно! Яки момчета!

Экзамен на дружбу народов прошли, и по плечу уважительно хлопнули. По работе к нам не докапывались, только нужна