Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Сразу скажем, что закладка – т. е. прикрепление специальной памятной доски в междудонном пространстве судна – вовсе не означала официального начала постройки корабля. К примеру, тот же «Очаков» заложили спустя пять месяцев после начала работ по корпусу. Бывали даже случаи, когда церемонию закладки совмещали со спуском судна на воду[20].

Приведем еще несколько примеров.

Броненосный фрегат (позже броненосный крейсер) «Адмирал Нахимов» фактически заложили седьмого декабря 1883 г., а официально – 12 июля 1884 г. Возможно, высокопоставленных гостей хотели уберечь от русских морозов.

Броненосный крейсер «Россия» был заложен спустя полтора года после включения в списки флота.

Старейшая доска, из хранящихся в Центральном военно–морском музее в Санкт–Петербурге, относится к 1809 г… Изготовлена она была для брига «Феникс». Примечательно, что, в отличие от большинства своих «потомков», она не прямо–угольная, а круглая. Это связано с тем, что первоначально в киль традиционно прятали монеты свежей чеканки. Такую монету нашли, например, в 1877 г. при разборке парохода «Курьер», заложенного в 1856 г.

Первоначально доски были железными, медными или латунными. Несколько позже появились серебряные (для высокопоставленных особ), однако до золотых или платиновых все–таки дело не доходило.

Строителю и дирекции верфи приходилось думать о массе вещей – заказе комплектов закладных досок, постройке мостков и трапов для высокопоставленных гостей и «простой» публики, украшении места торжества, а также благоустройстве территории предприятия до того блеска, который так ласкает глаз проверяющих. На штаб командира порта или даже командующего флотом ложилась обязанность разработать детальный церемониал спуска, а также отработать действия караула, включая его торжественное шествие.

К примеру, закладку броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков» приурочили к 22 октября 1892 г. – дате спуска на воду броненосного крейсера «Рюрик». Строителю обоих кораблей – Балтийскому судостроительному и механическому заводу в Санкт–Петербурге, – а также Главному морскому штабу и столичной конторе над портом пришлось временно забыть о «текучке» и заниматься почти исключительно подготовкой торжества. Печатались пригласительные билеты, сооружалась парадная императорская палатка. Составлялась диспозиция для салютующих кораблей – императорских яхт «Александрия», «Марево» и «Стрела», а также пароходов «Нева» и «Онега».

По требованию завода, «от казны» были предоставлены необходимые материалы. Согласно заявке дотошного управляющего Михаила Ильича Кази, Морское ведомство выделило кормовой флаг и гюйс, 600 флагов расцвечивания для украшения эллинга, на котором строили броненосец, 550 аршин (391 м) красного сукна, 600 аршин (427 м) серого сукна. Не было забыто даже блюдо для закладной доски, кисть и молоток.

Для чего же при закладке боевого корабля требовалась кисть, а также ваза с суриком? Главный участник церемонии – император, Генерал–адмирал или иное лицо соответствующего ранга – сначала промазывал краской углубление, куда следовало встать закладной доске. Затем укладывалась сама доска, которую для верности закрепляли в сурике ударами молотка. После этого углубление закрывали металлическим листом и ставили заклепки.

Как мы помним, закладные доски очень часто изготовлялись из драгоценных металлов. Вот и в вертикальный киль на 41–м шпангоуте «Адмирала Ушакова» была заложена серебряная пластина размером 125 на 97 мм. Такие же «сувениры» полагались Морскому музею, а также высокопоставленным участникам церемонии. Гости попроще чаще всего получали дощечки из меди.

Текст на лицевой стороне закладной доски «Ушакова» гласил:

«Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков». Заложен в С. — Петербурге на Балтийском заводе 22–го Октября 1892 г. в присутствии: Их Императорских Величеств Государя Императора и Государыни Императрицы».

На оборотной стороне были упомянуты участники закладки рангом пониже – Генерал–адмирал Великий князь Алексей Александрович, управляющий Морским министерством адмирал Николай Матвеевич Чихачев, исполняющий должность командира Санкт–Петербургского порта контр–адмирал Владимир Павлович Верховский, главный инспектор кораблестроения Николай Андреевич Самойлов, главный корабельный инженер Санкт–Петербургского порта старший судостроитель Николай Александрович Субботин и наблюдающий корабельный инженер старший судостроитель Дмитрий Васильевич Скворцов.

Первоначально на досках писали и количество орудий будущего корабля. Однако эта традиция постепенно сошла на нет. Ведь трудно было сравнивать мощь броненосца с многопушечным линейным кораблем парусной эпохи.

К закладке 15 августа 1901 г. крейсера «Очаков» садовника Севастопольского Адмиралтейства командировали в казенные сады Морского ведомства[21]. Цель командировки – украшение гирляндами палатки для титулованных особ, а также строительных лесов стапеля, где собирали будущий крейсер. Садам пришлось пожертвовать двумя возами дубовых веток и дикого плюща. А для высокопоставленных дам в цветочном магазине Виганда заказали букеты белых роз диаметром 19 дюймов[22].

Одновременно с закладкой корабля начинали строить его модель.

«Когда зачнут который корабль строить, то надлежит заказать тому мастеру, кто корабль строит, сделать половинчатую модель на доске и оную, купно с чертежом при спуске корабля отдать в коллегию Адмиралтейскую», – указывал по этому поводу еще Петр Великий. Причем вначале назначение таких моделей было весьма утилитарным – в случае фатальной ошибки строителя всегда можно было найти ее причину.

Спуск на воду крупного корабля обычно также становился важным событием для верфи. Заранее составлялись списки приглашенных; печатались билеты для тех, кто захочет принять участие в церемонии. Очень часто пригласительных билетов не хватало. Так, к спуску на воду броненосца «Двенадцать Апостолов» в августе 1890 г. было заготовлено около восьми тысяч билетов, которых в итоге хватило с трудом. Естественно, принимались и меры на случай чрезвычайной ситуации – подводились портовые катера, готовились водолазы.

Предосторожности были вполне обоснованными. Так, при спуске на воду 3 августа 1901 г. эскадренного броненосца «Император Александр Третий» произошла трагедия с человеческими жертвами. Слово очевидцу, корабельному инженеру Владимиру Полиевктовичу Костенко[23]:

«Хотя наши корабельщики не были прикомандированы для практики на Балтийский завод, но… было получено разрешение присутствовать на спуске всем воспитанникам Инженерного училища. Из Кронштадта на это морское торжество прибыли наши механики моего приема.