Парфюмер для герцога - Купава Огинская

себя некомфортно в этой тишине и была рада, что рядом с ней находился живой человек… пока они не вошли в тихую приемную, где усталый юноша в форме полицейского раскладывал документы по папкам. Помощник комиссара поднял на них удивленный взгляд, но сопровождающий Вивьен не стал утруждать себя объяснениями. Он провел ее к двери из темного дуба, которую стремительно распахнул, бодро выкрикнув в полутемное нутро кабинета:

— К тебе посетительница!

Помощник замер на своем месте, с ужасом глядя на происходящее и не решаясь даже дышать.

Тяжелые серые шторы были распахнуты, но солнце уже давно село, и помещение освещала лишь настольная лампа. Обстановка утопала в прозрачном полумраке.

Вивьен могла разглядеть книги и папки на стеллажах, расставленных вдоль стены, но прочитать названия была уже не в состоянии. Видела диванчик, два кресла и чайный столик между ними, но не смогла бы с уверенностью сказать, какого цвета обивка: черная, темно-серая или вовсе коричневая.

Напротив входа, за массивным столом, сидел комиссар. И в свете лампы он был похож на мертвеца.

— А знаете, вам стоит начать снова принимать приглашения. — сказала Вивьен, потрясенная увиденным. — Покажитесь невестам пару раз в таком виде, и они быстро пересмотрят свои планы касательно вас.

— И я бесконечно рад видеть вас, баронесса. — утомленно произнес комиссар. — Что вас привело?

На полицейского, все еще стоявшего на пороге и с любопытством следившего за развитием беседы, герцог бросил выразительный взгляд. Который, впрочем, не достиг цели.

Проще говоря, намек был самым возмутительным образом проигнорирован.

— Джеймс, — позвал комиссар, — разве тебе сейчас не нужно предотвращать подрыв центрального порта?

— Моя группа разобралась со всем еще утром. Всю ночь готовились, но эти доходяги даже достойного сопротивления оказать не смогли. Я дольше бумаги заполнял и составлял отчеты, чем управлял самой операцией. — Мужчина вошел в кабинет следом за Вивьен и не намеревался уходить добровольно. Ему было мучительно интересно, откуда эти двое знают друг друга и что у них могут быть за дела поздним вечером…

Не став утруждать себя бессмысленными попытками деликатно избавиться от раздражающего присутствия, герцог велел:

— Пошел вон.

— Но…

— Исчезни, пока я не вспомнил о трех жалобах, оставленных на тебя другими отделами. Но если тебе нечем заняться, можешь написать объяснительные…

Джеймс исчез раньше, чем Вивьен успела попрощаться.

— Какой… милый юноша. А кто это?

— Значит, он вновь не посчитал нужным представиться. — Герцог откинулся на спинку кресла. — Джеймс Милн. Командир специального отряда.

— Тот самый? Четвертый в рейтинге завидных женихов? Хотя, насколько я помню, у него уже есть невеста…

Вивьен с сожалением обернулась на закрытую дверь. Если бы только она знала, кто перед ней, обязательно попыталась расспросить его о невесте. Все, что было известно о «счастливице», как называли ее посетительницы «Флакона», так это то, что она была невероятно прекрасна и идеально воспитана. При этом никто точно не мог сказать, как она выглядит или как ее зовут. Или хотя бы дочерью какой семьи она является.

Сделать такую неуловимую и одновременно всем очень интересную леди клиенткой своего магазина было бы крайне полезно.

— Итак, леди, что вы здесь делаете? — спросил комиссар, возвращая Вивьен в реальность.

— Я пришла вас спасти. И, как вижу, успела в последний момент. — отозвалась она, извлекая из ридикюля флакон душистого масла. Поставив его на стол, рядом с бумагами, которые комиссар изучал до ее появления, она с гордостью пояснила. — Вот оно, спасение от бессонницы. Так как ваша нерешительность могла стоить вам здоровья, я посчитала правильным сделать первый шаг самой и позаботиться о вас. Разумеется, денег не нужно, мы же не хотим злить вашу сестру. Но я понимаю, что вас может обременить мой подарок, поэтому предлагаю вам прямо сейчас меня отблагодарить. Чтобы в будущем вы не чувствовали себя обязанным…

Комиссар взял в руки флакон из медового стекла, открутил крышечку и осторожно поднес ее к носу, дожидаясь, когда Вивьен закончит мысль.

— Составьте мне компанию в посещении торговой галереи.

— Что? — опешил он.

Вивьен быстро рассказала о недавнем визите графини Шакпи, о статьях, о возмутительных подделках и закончила рассказ решительным:

— Я должна защитить свое честное имя. И мрачный полицейский в этой вашей зловещей форме помог бы мне быстрее и проще пробудить в нечестном торговце совесть.

— Подозреваю, защищать честь вы хотите прямо сейчас?

— Нельзя откладывать.

Комиссар бросил тоскливый взгляд на бумаги, с которыми работал, и медленно поднялся, давая время отступить уже почти нависавшей над ним Вивьен. Душистое масло при этом он аккуратно убрал в карман жилета.

— Центральная торговая галерея? — спросил он. — Я вызову карету…

— «Вуаль». — коротко ответила Вивьен, заставив его вновь удивленно посмотреть на нее.

Эта небольшая крытая торговая галерея, возведенная из стекла и стали, открылась только летом и стала главным местом для посещения аристократок и просто зажиточных девушек. В «Вуали» продавали ткани для платьев, товары из других стран, косметику и десерты.

Герцог содрогнулся, представив, сколько молодых девушек там будет…

Заметив, что он замешкался и не торопится снимать пальто с напольной вешалки у двери, Вивьен догадалась, о чем он мог подумать, и поспешно напомнила:

— Вы уже согласились меня сопровождать и не можете передумать. Что бы ни ждало вас впереди!

— Кое-что вы упускаете из вида, моя милая леди. В окружении незамужних барышень опасности подвергнусь не только я. Вы так же сильно рискуете.

— Мне совершенно нечего бояться. — самоуверенно заявила Вивьен, ни секунды не сомневаясь, что она никак не могла бы стать главным действующим лицом сплетен.

Разумеется, никаких объективных причин в это верить у нее не было.

— До торговой галереи с четверть часа пути. — Он все же накинул на плечи пальто. — Не желаете прогуляться?

Вивьен желала.

Глава 3. Торговая галерея «Вуаль»

Главное управление полиции и торговая галерея находились на разных берегах реки, через которую вел некогда широкий мост. Но в какой-то момент одна его сторона начала усиленно застраиваться домами.

Мост располагался между двумя самыми людными улицами и являлся настоящим центром столицы, хотя и принято было считать центром королевский дворец. Но дворец был смещен на несколько улиц в сторону и звание это имел лишь номинально.

Здания на мосту строились так плотно друг к другу, что пробраться между ними к перилам