Бунтари элитной академии - Ники Сью

турнир. В последнее время они слишком легко получают желаемое, — произнес Альфа.

Я перевел взгляд на Рогова, заметив, как его губы растянулись в надменной улыбке.

– Слишком легко? – Егор задумчиво провел большим пальцем по своему черному перстню, словно сапфировый череп мог исполнить его заветное желание.

Очередной богатый наследник. Очередная испорченная душа. Хотя чего греха таить, все мы здесь были испорченными. Только вот парни перешли на сторону зла добровольно, а я – стал жертвой обстоятельств.

– Ну а что, — хмыкнул я. – В последнее время страданий мало, они перестали ползать на коленях и лобзать нашу обувь, выпрашивая добавки. Скука.

– Скука, — повторил Альфа, затем повернулся ко мне, смерив недобрым взглядом. – Дан, выбирай жертву. Сегодня ты король.

– Скоро будет новая игра? – со скучающим видом спросил Матвей. Он был самым слабым из братства, и вечно лавировал между совестью и обязательствами перед Роговым. К большому сожалению, первое получалось у него из рук вон плохо.

– Жертву… — задумчиво протянул я. Откровенно говоря, меня уже тошнило от этих игр и богомании. Но другого пути для исполнения задуманного не было.

Как сейчас помню взгляд Амелии. Он будет сниться мне в кошмарах до самой смерти. Кажется, я никогда не смогу вырвать из памяти тот проклятый день, забыть ее холодные руки.

– У Арины такие мягкие волосы, — голос Рогова, точно острое лезвие, пронзил слух.

Я поджал губы, ощущая, как по венам побежал кипяток.

– У тебя дурной вкус, — с усмешкой проговорил Вова, не отрывая взгляда от телефона. – Она скучней любого дурачка, который жаждет наших игрушек.

О чем они, мать твою?

– Однообразие приедается. Мне кажется, у нее никого не было. Больно скромная девочка, — продолжал добивать меня Андрей.

Я стиснул челюсть, окинув взглядом комнату братства.

– Ты забыл, что эта дурочка из богатой семьи? – и пусть мой голос прозвучал спокойно, в душе творился тот еще раздрай.

Рогов поднялся с кресла и вальяжной походкой проследовал к холодильнику. Открыл дверцу, вытащил бутылку двенадцатилетнего и поднес горлышко к носу, вдыхая аромат.

– Дан, — Альфа поставил бутылку обратно, повернулся ко мне, и посмотрел так, будто всё понимал. Словно я раскрыл карты еще до приезда в чертову академию.

Между нами повисла тяжелая пауза. Андрей умел смотреть так, что душа терялась в глубокой бездне. Он мысленно уничтожал своего оппонента, касался руками шеи и медленно стягивал кожу, перекрывая кислород.

Но со мной его игры в гляделки никогда не срабатывали. Я спокойно выдерживал этот взгляд. В конце концов, отец многому меня научил, и даже тому, как скрывать собственные слабости. Отчасти именно за это качество Рогов принял меня в стаю.

Я отличался от его псов. Я не боялся его. Мы были на равных.

– Ее семья — далеко не простые люди, Андрей, — повторил я свою мысль, ведь до него должно было дойти, что трогать Арину нельзя.

Нельзя, твою мать, и точка!

– Знаешь, я с детства привык брать то, что мне нравится, — губы Рогова снова растянулись.

– Кажется, ты был звездой песочницы. Но порой, засунув руку в песок, можно наткнуться на дерьмо, — мой голос приобрел угрожающие нотки. Я понимал, что вполне возможно совершаю роковую ошибку. Однако, если Андрей вобьет себе в голову идею заполучить Арину, едва ли мы отделаемся только разговорами.

Я не хотел войны. По крайней мере, открытой. До тех пор, пока я не буду полностью к ней подготовлен.

– Дан, — кинув телефон на прозрачный столик, Вова бросил телефон на стол, стоящий перед нами. – Ты ведешь себя странно.

– Но он прав, — подал голос Егор, обращаясь к Альфе. – Если эта девка из богатых, то у нее иммунитет. Мы не трогаем богатых. Но кой черт нам проблемы?

– С каких пор развлекаться с девками, означает, заиметь кладезь проблем? – проколотая бровь Демидова изогнулась. Он нервно провел пятерней по русым волосам, аккуратно уложенным на макушке.

– Даже мы не застрахованы, — тихо пролепетал Матвей.

Я закатил глаза, усмехаясь. Они так боялись Альфу, что потакали каждой его прихоти, были готовы на всё, даже рискнуть собственной жизнью.

Власть досталась Рогову неспроста. Он видел все их пороки.

– Дан, выбирай жертву, — бескомпромиссно напомнил Рогов, направляясь к дверям.

Я бросил взгляд на монитор. Экран транслировал Арину.

Сердце пропустило удар, к горлу подкралась тошнота.

На одном из многочисленных окошек отображалась девчонка, что спутала все планы. Мой ангел-хранитель и запретный плод. Она беспечно разговаривала по телефону, ничего не подозревая.

Если Арина узнает, чем я занимаюсь, сможет ли она с такой же жадностью, как раньше, искать моего внимания? Черт. И почему я думаю об этом в столь дерьмовой ситуации?

Глава 7. Арина

Я плюхнулась на кровать, сжимая мобильный в правой руке. Мама спрашивала про Даню, когда мы с ней говорили полчаса назад. Обычно у меня не было секретов от нее, но сейчас я не могла сказать правду. Да и какую правду говорить? Что Новиков требует моего отъезда и при этом делает вид, будто Арины Филатовой не существует?

Я сплю, или это реальность?..

А потом мой взгляд зацепился за браслет Амелии, который по наставлению девочек продолжал лежать рядом с ножкой моей кровати. Может, стоит поискать о ней информацию? Вдруг тогда я смогу понять хоть что-то, в том числе и поведение Дани…

Люди не меняются за один день. И никуда я не уеду. Обойдется.

Вечером в комнату вернулись Леся с Дашей.

– Вы могли бы разбудить меня, – с обидой в голосе сказала я, вспоминая, что первый день не задался из-за позднего подъема. Девчонки на мою претензию переглянулись, откровенно говоря, их переглядывания уже начинали раздражать.

– Я в душ, – кинула Дашка, Леся же уселась за свой столик, напротив которого висел плакат с корейскими селебрити, вытащила зеркальце из ящика и принялась ватными дисками убирать макияж.

– Ты так сладко спала, – она глянула на меня через плечо и улыбнулась, продолжая вытирать черные разводы под глазами. Я перевернулась на бок, подперев щеку рукой.

– Сегодня был ужасный день. Я заблудилась.

– Это нормально, мой первый день тоже был тем еще квестом. А у Амелии, эм… – Леся резко замолчала, словно произнесла слово, которое нельзя говорить вслух.

Что, в конце концов,