Воспоминания военного министра - Владимир Александрович Сухомлинов

отправились дальше, но утром так и не доехали до Фратешти, конечной станции напротив турецкой крепости Рущук на правом берегу Дуная. На полустанке нам заявили, что Фратешти обстреливается турками, поэтому поезд пустить дальше нельзя. Между тем вагон с нашим багажом проследовал туда.

К счастью, здесь оказался наш военный инженер, к которому я обратился с просьбой раздобыть как-нибудь наш багаж. Начальник станции наотрез отказывался дать для этого паровоз, и мы с инженером отправились к паровозу, набиравшему воду, и, взобравшись к машинисту, потребовали, чтобы он доставил нас на станцию Фратешти. Он решительно отказался и ушел на тендер, к кочегару.

Тогда мы решили сами съездить во Фратешти. Я переводил стрелки, инженер управлял машиной, и мы, выбравшись на путь, в несколько минут долетели до станции. Турки действительно стреляли, но огонь их был безвреден.

Мне посчастливилось скоро найти вагон с нашим багажом, и, захватив его, мы задним ходом благополучно вернулись на полустанок.

В числе моих спутников было два юных корнета. Как и мне, им тоже надо было попасть в Зимницу, которая находилась на запад по Дунаю, километрах в ста от нашей высадки.

Никаких перевозочных средств здесь на полустанке не было.

Долго пришлось ходить по соседним поселкам и хуторам, в которых уже все было разобрано раньше нас. Тогда мне пришла мысль собрать волов, коров, жеребят, пристроить упряжку из веревок и холста и запрячь дюжину этого скота в широкую повозку.

За довольно большие деньги удалось уговорить румын наладить дело. На импровизированную колесницу настлана была кукурузная солома, уложены наши седла и вещи. Капитан Генерального штаба и два корнета взобрались поверх всего этого, и шествие тронулось.

Без смеха, конечно, нельзя было смотреть на стадо, переплетенное веревками, как паутиной, и на нас, восседающих на багаже. В таком виде тащились мы трое суток и прибыли в Зимницу, словно совершив тысячеверстный поход.

В Зимнице чувствовался тыл действующей армии, открывались лазареты, виднелись флаги Красного Креста и повязки с тем же крестом, мелькали сестры милосердия, двигались обозы, транспорты, открывали свою торговлю маркитанты и т. д.

Главная квартира главнокомандующего переправилась уже на правый берег, в Систово, и понтонный мост был наведен.

Я явился в штаб главнокомандующего. Начальником штаба был генерал Непокойчицкий, а помощником его генерал Левицкий.

Мне было объявлено, что через несколько дней главная квартира переходит в Тырново и я должен следовать за ней. Надо было приобрести лошадь. Наудачу продавалась очень хорошая и недорого, так что при вступлении в город Тырново, в свите великого князя Николая Николаевича-старшего, я был верхом.

Войска наши продвинулись уже к Балканам, к Плевне на запад и к Рущуку на восток. Тырново приходилось в центре. Половина его населения были турки, вторая половина – болгары.

С наступлением русских войск последние начали уничтожать турок. При следовании великого князя по городу слышны были еще выстрелы, загорались дома.

Поэтому решено было Ставку главнокомандующего расположить не в городе, а проехав его на Марино-поле. Мне же великий князь приказал привести город в порядок, для чего в мое распоряжение дан был взвод казаков 21-го Донского полка.

* * *

С тридцатью казаками и без копейки денег я принялся за работу.

Город был построен на скалах, среди которых змееобразно протекает река Янтра, в глубоких, крутых берегах.

Небольшие дома самой примитивной архитектуры, точно гнезда ласточек, лепились на скалах. Ни одной широкой улицы. В центре на небольшой площадке выстроен единственный двухэтажный дом, по-турецки «конак», куда я и отправился.

Там я застал довольно многолюдное собрание болгар, которые судили и рядили о том, как им быть после бегства турецких властей.

Чтобы ознакомиться с местными людьми, я пригласил тех, которые говорили по-русски, в отдельную комнату. Двое или трое из них долго жили в России, и говорить с ними было легко. В результате, после беседы в течение часа или полутора, у меня в руках был уже список горожан, где зафиксировано, кто на какое дело пригоден, а главное, для меня было ясно, кто может быть городским главой.

До устройства болгарской полиции казаки несли патрульную службу по городу.

Надо было выбрать участковых приставов и составить городской совет для заведования хозяйственными делами города.

У меня нашелся прекрасный переводчик, сын известного болгарского поэта Рачо Словейко, воспитывавшийся в России.

Жизнь в городе стала понемногу налаживаться.

Необходимо было иметь план города, и я его быстро сделал глазомерной съемкой. Этот мой собственный план позже я имел возможность купить на Невском проспекте, в географическом магазине Главного штаба в Петербурге.

Через Тырново проходило много войск, в том числе и генерал Драгомиров со своей 14-й пехотной дивизией, которая шла на Шипкинский перевал.

Расположена она была биваком на Марино-поле, и, когда я явился к Михаилу Ивановичу, он меня радостно встретил. Узнав о том, что в горах над городом засели башибузуки и обстреливают город, Драгомиров предложил мне роту, командир которой устроит облаву и выкурит разбойников.

Эта облава состоялась. До гнезда их мы добрались и забрали все, что у них там было припасено, но сами башибузуки улизнули по какой-то тропе, которая нашими стрелками не была занята.

Наконец был назначен и тырновский губернатор – генерал Домонтович.

Глава V

Бои за Балканские проходы

На театре военных действий положение между тем обострилось. Передовой отряд генерала Гурко, перевалив Балканы, наткнулся на превосходящие силы Сулейман-паши и должен был отойти обратно на север. Полковник Сухотин, впоследствии имевший случай причинить русской коннице немало горя[6], был первым вестником, доставившим это известие в Тырново. Он находился при штабе этого передового отряда. Его возбужденное состояние производило неблагоприятное впечатление, так как от нервного раздражения у него поседели волосы и борода. По его рассказам можно было думать, что передовой отряд Гурко полностью раздавлен. В действительности же, хотя и с большими жертвами, ему удалось остановить турок на Балканах и самому в порядке отойти. Геройской обороной Шипкинского прохода «железной бригадой», к которой на помощь пришла 14-я пехотная дивизия, этот огромной важности горный перевал остался в наших руках. Позиция эта была теперь в руках Радецкого. При одной из атак Сулейман-паши на почти неприступную позицию Радецкого генерал Драгомиров был ранен в колено навылет. Его доставили в Габрово, откуда я его сопровождал в Систово.

Из Софии армия Осман-паши наступала на Плевну и угрожала нашим войскам с запада. В целом ряде кровавых боев под Плевной мы понесли большие потери, и положение обострилось настолько, что мы вынуждены были вызвать