Миллениум, Стиг и я - Ева Габриэльссон

Найти жилье в Стокгольме нелегко, но мы не только поэтому не хотели покидать Ринкебю: нам просто там нравилось. Наше любимое кафе держали греки, соседями по лестничной площадке были финны, под нами жили цыгане, а на первом этаже турки. Глава цыганской семьи часто сиживал в тюрьме, а когда бывал дома, то бил жену. Помню, как-то раз, спасаясь от побоев, она позвонила в нашу дверь. Стиг напоил ее кофе, стер кровь с лица и вызвал полицию. Спокойствие было восстановлено. Тогда соседка финка написала жалобу, требуя, чтобы цыган выселили. Я вызвала социальные службы, у которых была особая программа по работе с цыганами, и объяснила, что на бедную женщину обрушиваются все беды разом: и побои, и угроза выселения. Но на этом история не кончилась. Однажды вечером, войдя в дом, мы удивились, почувствовав на лестнице сильный запах духов. Поднявшись к себе на четвертый этаж, мы увидели, что дверь в квартиру финки открыта и они с той цыганкой, обе нарядные, вместе собираются на какую-то вечеринку.

Чего только не бывало в Ринкебю! Во всяком случае, я никогда не боялась вечером возвращаться домой, даже тогда, когда Стиг занялся изучением крайне правых движений и ему стали угрожать. Незачем было путешествовать по миру, он сам приходил к нам в дом. Когда в 1991 году мы решили наконец перебраться в город, то долго не могли привыкнуть к тому, что все люди вокруг принадлежат к одной национальности.

Кроме политики мы со Стигом страстно увлекались научной фантастикой. Я перевела на шведский язык роман «Человек в высоком замке» Филиппа К. Дика, где повествуется о том, каким стал бы наш мир, если бы во Второй мировой войне победили нацисты. Нашими любимыми авторами были Роберт Хайнлайн и Сэмюэль Р. Дилэни. Приехав в Стокгольм, мы вступили в Скандинавское общество научной фантастики. Для двух чудаков, бредящих научной фантастикой, это было то, что надо. В течение двух лет мы редактировали журнал общества и время от времени торговали книгами в специализированном магазине в Кунгсхольмене. Особого дохода дело не приносило, но нас это не волновало. Фантастика стала нашим образом жизни, нас привлекали альтернативные миры, которыми были наполнены фантастические романы. Появление Интернета позволило нам увидеть их почти воочию. Например, «Снежная лавина» Нила Стефенсона, опубликованная в 1992 году, прекрасно рисует атмосферу киберпанка.[8] Действие книги разворачивается в кибернетическом мире хакеров — примерно таком, в каком Лисбет Саландер могла бы получить все права гражданства.

В мире научной фантастики киборги — наполовину люди, наполовину роботы — могут напрямую подключаться к компьютеру, вплоть до срастания с ним. Именно так Лисбет Саландер подключается к Интернету, и ее необыкновенные способности роднят ее с киборгом. Так что цикл «Миллениум» можно считать в какой-то мере научно-фантастическим романом.

В то время Стиг работал на почте, а я получала стипендию. Мы еле сводили концы с концами, тем более что Стиг, в отличие от меня, был изрядным транжирой. Всю жизнь, даже в периоды безденежья, он завтракал в кафе, хотя стоило это очень дорого, и не желал менять свои привычки, несмотря на все мои усилия. Я же росла в крестьянской семье, имевшей свое хозяйство, но наличных денег мы почти не видели. Родители Стига, наоборот, не имели ничего своего и жили на съемной квартире, но привыкли к более богатой обстановке, чем мы. Хорошо еще, что Вивианне, работавшая в магазине готового платья, время от времени подкидывала мне кое-какие вещи.

За несколько месяцев до нашего переезда в Стокгольм умер мой отец. Ему было всего сорок шесть лет, но он злоупотреблял алкоголем и увлекался невероятными лекарственными смесями.

Двумя годами раньше он наделал столько долгов, что почти все имущество семьи, кроме фермы, ушло с молотка. Еще удалось спасти маленький домик в ста километрах от Умео, в Эннесмарке, — тот самый, лес возле которого мы со Стигом и моим братом и сестрой иногда приводили в порядок. Когда составляли опись имущества, судебный исполнитель и на него положил глаз, но мой отец (а может быть, Вивианне, точно не помню) нашел выход из положения. Мы со Стигом тогда уже составляли прочную пару, и наши семьи действовали сообща. Мой отец подписал с родителями Стига договор на аренду, и с этой минуты дом и лес стало нельзя продавать. Эрланд и Вивианне были счастливы. Они проводили в домике все лето, с увлечением выращивая клубнику и картошку. После продажи имущества долги отца были погашены, и еще осталось немного денег. Когда же отец умер, обнаружилось, что он успел все потратить и снова залез в долги. Тогда уж пришлось продать и ферму с обстановкой, все равно мы с сестрой и братом стали студентами и заниматься хозяйством не могли. Пропало все: наши книги, детские игрушки, фотографии — двести лет семейной памяти. Потеря единственного сына стала для моей бабушки страшным ударом, но и в этот раз она повела себя с необычайным достоинством: покорившись судьбе, бабушка пятнадцать лет прожила в деревне в полном уединении и никогда ни на что не жаловалась.

Стиг тяжело переживал эти события. Он очень любил моего отца: ведь тот был единственным, с кем он мог поговорить о журналистике. Я же была просто раздавлена, и Стиг старался оберегать меня и всячески облегчать мою ношу. Могу сказать, что он буквально на руках пронес меня сквозь беды этого периода.

Агентство ТТ[9]

В 1979 году Стиг уволился с почты и поступил в ТТ, крупное пресс-агентство, аналогичное АФР во Франции. И там он проработал двадцать лет. Поначалу ему досталась должность редакционного секретаря, в обязанности которого входило принимать по телефону информацию и статьи всех корреспондентов и служб. Затем он был иллюстратором в отделе ТТ «Бильд»,[10] где мог писать на все интересующие его темы, от Дарвина до Робин Гуда, включая события Второй мировой войны.

При этом он не забывал и о детективных романах. Особенно много внимания он уделял авторам-женщинам и находил, что по стилю дамы намного превосходят большинство своих коллег мужского пола. Как и все самоучки, он обладал феноменальной и в то же время эклектичной культурой. Дом всегда был полон книг на разные темы: научная фантастика, политика, разведка, контрразведка, военная стратегия, феминизм, информатика и так далее. Чтобы обходилось подешевле, мы покупали книги в оригинале, преимущественно на английском языке. Большинство коллег воспринимали Стига как человека мягкого и интеллигентного, но которого очень трудно провести, тем более что он отличался крайней щепетильностью. К середине 1980-х годов, когда правые экстремисты начали убивать людей на расовой или политической почве, расхищать армейское оружие и заставлять банки финансировать их движения, к нему все чаще стали обращаться за консультациями сотрудники агентства из отдела происшествий. В большинстве случаев ему было известно прошлое подозреваемых, их соучастники и круг их знакомств. Владея большим объемом информации, зачастую противоречивой, Стиг умел быстро разбираться в сути дела. Например, когда в 1990 году в Оклахома-Сити взорвали бомбу и сто шестьдесят восемь человек погибли, а шестьсот восемьдесят получили ранения, он с самого начала, вопреки всем утверждениям средств массовой информации, понял, что террориста спровоцировала книга крайне правого толка, «Дневники Тёрнера» Уильяма Пирса.