Нежеланный жених - Надежда Штоллер

Как только ты станешь моей женой, у тебя будет всё, что пожелаешь. И в первую очередь, сеть кондитерских, — мэр хитро подмигнул.

— С чего вы взяли про кондитерские?

— Я знаю о тебе всё! Выпьем за наш союз!

— Я не давала согласия, вы что! Вы же сказали, отстанете от меня. Извинялись даже за своё поведение. Да я Тараса люблю!

— У тебя нет выбора, дорогая. — Лев нахмурился, в голосе появилась угроза. — Ты молодая, умная, деятельная, с амбициями. Сможешь родить мне наследников. Как раз такая мне и нужна. Ты — моя жена, я — твой спонсор. Всё честно.

— Нет.

Ты не слышишь меня. У тебя нет выбора. Не пойдёшь за меня, я испорчу жизнь тебе, твоему Тарасу, отцу. Ты не сможешь закончить — техникум, устроиться на работу, а о своей кондитерской и не мечтай! У меня весь город вот где! — Любатов крепко сжал увесистый кулак.

— Да я сейчас. Да чтобы вы…Да чтоб ты протух!

Меня затрясло от нервного напряжения, и, наверное, страха. Я, не давая отчёта своим действиям, схватила бокал вина и выпила залпом, не почувствовав вкуса. Легче не стало. Мэр всё говорил и говорил о том, как он испортит жизнь моим близким. Его голос стал будто бы удаляться, закружилась голова, в глазах поплыло. Он что-то подмешал в вино!

Глава 4

Похоже, головокружение прошло. Я открыла глаза и тут же снова зажмурила. Яркая лампа ослепила меня. Прикрыв ладонями глаза, я села. Сквозь пальцы оглядела помещение. Я нахожусь в небольшой комнате, лежу, то есть теперь уже сижу на огромной мягкой кровати. О нет! Ослепила меня не лампа, а солнечный свет. Уже утро! А мне показалось, что я всего на пару секунд выпала из реальности.

Так, одежда на мне. Даже пледом укрыли.

— Проснулась?

В комнату заглянул Лев Алексеевич. Он держал в руках большую кружку с кофе.

— Помнишь наш разговор? — улыбнулся Лев.

— Что вы мне подмешали? — крикнула я.

— Ничего. Ты просто устала. Может быть перенервничала от такой радости. Ведь скоро ты станешь моей супругой!

— Я всё помню. Я уже сказала вам. Нет! Не будет этого никогда.

— Ну хорошо, хорошо. Я даю тебе на размышление два дня. Ты сейчас спросонья, не до конца понимаешь последствий своего отказа. Так сказать, всей серьёзности отказа. Спускайся на кухню. Позавтракаешь, и отвезу тебя домой.

До чего же противный и надоедливый этот мэр. Сил нет его терпеть. Ничего он мне не сделает. Пусть попробует!

Я умылась. Попила холодной воды из-под крана. Не стала завтракать в этом доме. Кто знает, что они ещё подмешали в кофе. Не буду рисковать.

До города ехали молча. Подъезжая к моему дому, Любатов напомнил о том, что у меня два дня на размышления. В случае отказа, на меня и моих близких посыпятся неприятности. Наконец-то приехали. По радио начались десятичасовые новости. Я совсем выпала из реальности. Думала, что сейчас совсем раннее утро.

О, нет! У ворот стоит Тарас. И заметила я его только, когда вышла из автомобиля мэра, который собственноручно открыл мне дверцу и помог выбраться, как бы невзначай прижав к себе достаточно сильно. Выражение лица Тараса вызывало опасение. Он сильно покраснел и еле сдерживал себя. Он подходил всё ближе. Мне захотелось зажмуриться. Казалось, Тарас сейчас ударит мэра.

Из ворот выскочили Алла и Кира.

Между Любатовым и моим любимым встал водитель Валера. Как бы невзначай. Тарас будто споткнулся. А Любатов взял мою руку, поцеловал и громким поставленным голосом, будто в театре, произнёс:

— Тебе очень идёт это помолвочное кольцо, дорогая!

Я смотрела на свою руку, как на чужую. Кольцо. В глазах Тараса застыло удивление, а потом презрение. Теперь он готов был убить меня.

— Вообще-то, это мой жених! Где ты с ним была всю ночь?

Тянули за язык эту дуру, сводную сестричку. Как специально про «всю ночь» ляпнула.

Лев Алексеевич закашлялся и с усмешкой глянул на Киру:

— Деточка, ты с какого болота сбежала?

Я вгляделась в Киру. А он прав, её же не узнать. Я впервые вижу её без макияжа. Совершенно другой человек.

— Тарас, не верь никому. Я тебе сейчас всё объясню.

Я подбежала к Тарасу, взяла за руку. Но он выдернул её, будто обжегся.

— Я не тупой. И не слепой. Всё прекрасно понял.

Он ушёл. У меня не хватило сил побежать за ним. Я развернулась, пошла в дом. Слёз почему-то нет. Хотя сердце вот-вот разорвётся.

Почему так? Как будто специально. Ничего же не было. Просто усыпил. Наутро привёз. Ещё это кольцо. А здесь Тарас. В моей голове до сих пор стоял его взгляд. У меня не хватило сил подняться в свою комнату, я рухнула на диван в гостиной. Уставилась в пустоту. Появилась Алла.

— Наобещала парню свидание, рыбалку, пикник с утра. А сама такое представление устроила. Тьфу! Даже жалко этого Тараса. И не стыдно у сестры жениха уводить?

— Она мне не сестра и он мне не жених. Он всё врёт.

— А кольцо-то напялила! — злорадно прошипела Кира.

Наконец слёзы полились из меня рекой. Братик подполз ко мне. Дал мне огромную конфету. Обнял. Не отпускал до тех пор, пока я не перестала рыдать и всхлипывать.

— Я ещё с тобой поговорю позже, очень серьёзно. Тебе это с рук не сойдёт! — Алла вновь появилась в гостиной.

— Надоели вы все со своими серьёзными разговорами…

Мне стало тошно, разболелась голова. Матвей уже занимался своими детскими делами, внимательно рассматривал обёртку от конфеты. Что теперь делать? Тарас ушёл. Как же он на меня смотрел, ужасно. Точно не поверит, не простит.

Мне захотелось освежиться, смыть слёзы. Пока умывалась, в голову пришла мысль. Серьёзный разговор! Точно! Нужно позвонить Тарасу, всё рассказать, объяснить. Он поймёт, он поверит, мы же не можем друг без друга.

Я хотела побежать за телефоном, но взгляд упал на ненавистное кольцо Любатова. Когда Тарас увидел колечко, услышал о назначении этого кольца, именно в тот момент он всё неправильно понял. Но что бы сделала я? То же самое.

С помощью мыла мне удалось чуть ли не с кожей освободиться от ненавистного кольца. Тут же его и оставлю. Не нужно оно мне. Пусть Кира забирает.

Вот уже двадцать второй раз я пытаюсь дозвониться до любимого. Но он не берёт трубку. Пыталась написать ему уже во всех мессенджерах. Кажется, он меня заблокировал. В груди снова появилось неприятное сдавливание, вызвав поток слёз.

Я не смотрела на время.