Исповедь тайного агента. Балтийский синдром. Книга вторая - Шон Горн

Мне очень хотелось завести автомобиль, но почему-то не сразу — для себя я решил. Что сначала его надо почистить, отполировать и только после этого, когда я переоденусь и приму душ смогу сесть за руль.

Так я поступил. Я стоял и любовался результатами моего труда. Машина выглядела изумительно. Все хромированные части и корпус блестели, стёкла были зеркально чистые, кожаные сиденья выглядели как новые.

Я сел за руль и тут вошла Ирина. Увидев меня за рулём она с возмущением сказала:

— Ну вот угробил целый день на себя и даже не дождавшись меня решил уехать на этом грузовике…

Я посмотрел строго на неё и произнёс:

— Не называй его грузовиком, он может обидеться и не будет нас любить. Ведь такая машина имеет свою душу и она чувствует как мы к ней относимся.

Ирина посмотрела на меня и на автомобиль и с улыбкой сказала:

— Я же пошутила, наш прекрасный командор — скоро заведёт мотор!

Она пошла к багажнику достала из него кожаную куртку, шлем водителя. Потом подошла ко мне и сказала:

— Ну уж если делать респект нашему автомобиль, то тебе необходимо одеть это. Затем она подождала пока я облачился в эту форму и села на переднее сиденье. Только после этого она махнула рукой и сказала:

— Полный вперёд!

Мотор завёлся мгновенно и наша машина выехала из гаража. Мы закрыли створки гаража и решили проехаться по вечерней Риги. Машина управлялось очень легко.

Мы проехались по ночной набережной. Вечером Рига пахла морем…

Я ехал и не мог налюбоваться на мою прекрасную Ирину, которая подарила мне новую жизнь. Только ради того, чтобы проехать на таком автомобиле стоило жить!

Вечер мы провели в уютном маленьком ресторанчике в самом центре старой Риги. Ирина много говорила, а я больше смотрел на неё и любовался её манерой разговаривать, её маленькой белоснежной ручкой и бездонными голубыми глазами, в которых я тонул…

Когда мы вернулись домой я принял душ и почувствовал такую усталость, что сразу же лёг спать.

Целую ночь мне снилась моя Ирина и автомобиль, который несёт нас вместе в новую неизвестную для нас жизнь!

Утром мы быстро позавтракали и пошли в гараж. Когда я раскрыл двери, мне показалась, что машина улыбается нам, нашему счастью! Ведь она скоро помчится по шоссе, а значит вернётся к жизни…

Мотор заработал. Через некоторое время я остановил двигатель, проверил уровень масла и воды в радиаторе, всё было в норме. Машина была готова к поездке. Бензина была достаточно и через несколько минут мы выехали из гаража. Ирина сидела рядом со мной и показывала дорогу. Ирина много мне рассказывала по дороге об истории Латвии и за этими разговорами мы как-то незаметно доехали до Саласпилса.

Запарковав машину мы присоединились к одной группе туристов с экскурсоводом и вошли на территорию этого страшного лагеря. Ирина переводила мне, что говорил экскурсовод. Я внимательно смотрел на бетонные фундаменты, оставшиеся на месте бывших бараков. Меня не покидала мысль, что я стою на той же земле, где тысячи людей ожидали свою смерть. Ощущение было ужасным. Дети… Лагерь смерти. Так он вошел в историю Латвии. Горе великое горе Европы. Тысячи жизней… и боль… Все что есть у нас в жизни это дети. Ради них мы живем и дышим, радуемся и творим и самое страшное пережить своих детей. Наиболее печальную известность этот лагерь получил именно из-за отдельного содержания детей. Врачи концлагеря использовали детей-заключенных для проведения медицинских опытов. Страшно представить мучения детей, когда на них проводились испытания различных ядов, или осуществлялся забор донорской крови, направлявшейся затем в госпитали, где лечились офицеры СС. Ежедневно, у каждого ребенка забиралось до полулитра крови, вследствие чего дети быстро погибали. Такой процедуре было подвергнуто 12 тысяч детей, у которых было взято более 3500 литров крови. Факты, страшные факты. Экскурсовод говорил, а в висках стучало от прилива крови… Дети… Маленькие беззащитные существа, с рученками бессильно опущенными вдоль тела. Муки и боль пронизывало тело… Было трудно дышать. Картины прошлого просто сжимали своей корявой рукой сердце. День был солнечным и солнышко приветливо светило в глаза. Но ветер… он будто чувствовал что хочется проветрить душу от боли, скинуть тяжесть… он порывами обнимал за плечи. Надо было жить и помнить. Помнить ради чего стоит жить. Кто увидит, этот лагерь не сможет забыть. Прошлое иногда дает о себе знать. Дай бог что бы оно не возвращалось. Одно дело, когда об этом читаешь и совсем другое, когда ты видишь это всё своими глазами. Фашизм — это страшно, хорошо, что он не коснулся нашей прекрасной, уютной Швеции. Экскурсия закончилась, все находились в каком-то подавленном состоянии. Не слышалось ни разговоров, ни шуток. Это место было страшным. Когда мы сели в машину и поехали в Ригу. Мы всю дорогу молчали.

Не знаю, как Ирине, а мне было просто жутко от того, что я услышал и увидел. Уже в Риге мы как бы очнулись и Ирина стала показывать мне дорогу к гаражу. Оставив машину мы пошли домой. Как-то не хотелось сегодня смотреть на красоты этого старинного города. Дома мы решили отдохнуть, но оказалось, что через два часа нам взяли билеты на органный концерт в величественный Домский собор. Поэтому мы стали готовится к вечеру.

Я увидел, что Ирина достаёт вечернее платье. Поэтому достал свой черный костюм и белую рубашку. В Швеции мы редко одеваем костюмы, только лишь по какому-то специальному случаю. Поэтому, когда я его одел то всю дорогу чувствовал себя как-то неловко. А вот мою любимая в прекрасном вечернем чёрном платье была просто изумительна. Когда мы зашли в собор, здесь уже было множество людей. Мы сели на свои места и я стал разглядывать эти старинные стены, фрески на них и огромный орган. Начался концерт и всё погрузилось в мир величественной музыки, казалось бы всё исчезло, ничего нет только музыка. Такого органа и тем более такого исполнения я никогда не слышал. Концерт закончился мы вышли на улицу. Сегодня был действительно замечательный день и завершили мы его просто великолепно послушав этот замечательный орган. Мы не хотели идти домой и ещё долго бродили по ночной Риге взявшись за руки. Вы когда-нибудь слышали, как звучит орган? Как накатываются слезы, как отдыхает душа? Если сказать что такое органная музыка — это очищение. Очищение души от боли, от всего плохого, что окружает нас в жизни. Ты можешь плакать, можешь парить, летать где то далеко в своих мыслях.

Главное ты становишься чище и лучше. Тебе хочется творить добро. Жить во имя лучшего. Хотелось жить.

Дома мы легли спать, как обычно в своих комнатах. Мне ночью снился этот Саласпилс. Ни один и не два раза я просыпался в холодном поту. Такое сильное впечатление он на меня произвёл.

Утром мы встали рано. Я приготовил кофе и омлеты. Вскоре проснулась и Ирина. Она приняла душ и вошла на кухню. Она просто великолепно выглядела в этом прекрасном халате. Мы сидели за столом и завтракали. Она предложила мне сегодня прогулку на знаменитый Рижский рынок. Я сразу согласился, а затем она сказала, что меня сегодня ждёт сюрприз, который она мне покажет после посещения рынка. Какой сюрприз она не сказала, так, что меня ожидало, что действительно интересное в чём я и не сомневался, зная её характер.

Пока я помыл посуду она одевалась. Я тоже прошёл в свою комнату и переоделся для прогулки.

Мы вышли из дома и шли по красивой набережной к рынку. День был солнечный. B такой день Рига выглядела прекрасно как никогда. Купола блестели на солнце. Даже вода ловила солнечные блики. Мы шли и разговаривали. Ирина показывала мне здания и рассказывала о них. Мне казалось, что её можно слушать бесконечно. Её прекрасный голос и мелодичная речь успокаивали меня. Про себя я думал, как замечательно, что я решился на такое путешествие, ведь все меня отговаривали.

Многие считали, что после пересадки сердца я должен жить без всяких волнений. Но разве это жизнь для молодого человека — это существование… А я хотел наслаждаться жизнью, пусть мне отведено и не так много лет, но из них каждый день я должен был прожить, чтобы помнить о нём… Так я думал про себя и одновременно слушал рассказ Ирины об истории того или иного здания.

Мы подошли к рынку. Действительно на него стоило посмотреть. Здесь продавалось всё: замечательные латвийские колбасы, сыры, овощи, фрукты. Было очень много рядов с одеждой, кухонной утварью. Такого разнообразия товаров я не встречал ещё нигде.

Наконец она привела меня к рядам, где продавались интересующие меня вещи. Мои глаза просто разбегались. Я брал в руки предметы, которые раньше видел только на картинках. Это были медали и ордена СССР. Я увидел несколько фуражек и не задумываясь решил их купить. Ирина посмотрела на меня и сказала:

— Милый Патрик со стороны ты выглядишь, как мальчишка. Очевидно все мужчины такие.