Последняя из рода Леер-2 - Ольга Ильина

   - Он ценит.

   - Ну да, а что же ты тогда плачешь по ночам?

   - Откуда ты...

   - Мила сказала. Возмущалась очень.

   - Это не то, - вздохнула Аура, а он вдруг сообразил, почему она кажется ему такой разной. Сегодня светится так, что режет глаза, а на завтра ходит, словно потухшая свеча. Это анвар ее такой сделал. А что будет дальше?

   - Так объясни.

   - Это все связь. Я ненавижу, когда он закрывается от меня. А в последнее время это так часто происходит. И так подолгу.

   - Знаешь, что я скажу тебе, подруга. У тебя должно быть свое личное пространство. Что-то только твое. Иначе ты потеряешься в нем и перестанешь быть самой собой.

   - И когда это ты в лекари душ записался? - хмыкнула она и улыбнулась именно так, как он любил.

   - А я просто завидую. Если б меня так кто-то любил.

   - А как же прекрасная русалка Наяда? Неужели твои великие чувства к ней остыли?

   - Ну, ты и язва, - плюнул он, - Мне тогда пятнадцать лет было. Вы всю жизнь, что ли этот случай припоминать будете?

   - Нет, просто это было незабываемо. А какую ты серенаду ей пел, даже лягушки заслушались.

   - Не смешно, - буркнул он.

   - Как же там было... Ах, Наяда, прелесть глаз моих, ты очаровательна как луна, а твои синие волосы...

   - Зеленые. У нее зеленые волосы.

   - А еще говоришь, что пятнадцать было, - рассмеялась она, - Пойдем уже, влюбленный ты мой. Нам к экзаменам готовиться надо. Чувствую, Эльвира приготовит для нас что-то особенное.

   - Главное, чтобы подальше от книг и приведений там всяких, а то мистер Легран мне до сих пор ночами снится.

   - Так вроде вам с Риланом нравилось.

   - Ага, но после того как нас с чашей поймали, и мы до конца каникул просидели в библиотеке, как-то не весело стало.

   - А нечего было из себя героев изображать. И чужое имущество воровать.

   - Эх, хорошие времена были, - вздохнул он.

   - И не говори, - также мечтательно вздохнула она, а потом улыбнулась и засветилась вся. И он понял, что наследник вернулся.

   * * *

   Марьинку увезли в столицу. А его отчитали и Корин и Петрис и даже Кир. И он понял, что злить этого кажущегося весельчака не стоит. В гневе он страшнее самой Эльвиры и Регины вместе взятых.

   - Ты безрассудный, глупый мальчишка. Да тупой вонючий орк и тот действовал бы деликатней. Какого черта ты потащился туда? В героя решил поиграть? Не наигрался еще?

   - Она была моим другом.

   - Она неинициированный маг. А ты без защиты, резерва, и поддержки.

   - Я думал, она мой друг. Я хотел защитить... - упрямо повторил он, но Кир перебил его.

   - Я намерен просить департамент отказать тебе в приеме в корпус.

   - Вы не можете! - воскликнул парень.

   - Могу, пока ты не научишься сдерживать эмоции. Пока не поймешь, что у ищеек нет права на эмоции. Если ты будешь сочувствовать жертве, убийце или свидетелю, то лучше сразу уходить. Запомни это мальчик и попробуй в следующем году.

   Зак хотел ответить, хотел ударить этого наглого некроманта, да так, чтобы кровь хлынула из его разбитого носа. За то, что тот одним лишь словом мог разрушить его мечту, его ступеньку, быть может, самую главную к достижению цели. Но смолчал. Запрятал эмоции подальше и согласно кивнул. Но в этот момент за него вступился Корин.

   - Не стоит так строго судить мальчика. Он ведь еще не ищейка.

   - Да, но если так и дальше продолжится, он им и не станет.

   - Так научите его. На то вы и преподаватели, - воскликнул мужчина.

   Кир прищурился. Долго смотрел на Зака, а затем выдал:

   - Хорошо. Но это будет последний шанс для тебя мальчик. Я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым вздохом. И если еще раз твои эмоции вырвутся наружу, ты вылетишь из корпуса в тот же миг без права вернуться назад. Тебе все ясно?

   - Так точно, - ответил Зак.

   И он снова повторил эти слова, когда капитан Огрин обращался к кадетам в своей речи. И учился прятать эмоции за спокойствием и равнодушием. Эх, ему бы поучиться у лучшего. Наследник мастерски умел скрывать эмоции, жаль, он никогда не мог понять, как ему это удается. Лишь только Аура могла прорвать эту броню, и тогда он мог заметить отголоски чужой души, чужой любви, но стоило ей исчезнуть из поля зрения, как это странное существо снова становилось холодным и бесчувственным, словно лишенным души.

   Да, ему многому надо было учиться. И приступать прямо сейчас. Сцепить зубы и бежать вместе с товарищами три километра под проливным дождем, поднять упавшего товарища и получить нагоняй от капитана, за то, что сделал это, забыть о боли от стертых в кровь ногах и просто бежать, вперед. К новому себе, к новой жизни.

   Глава 4

   Полгода пролетели, как один миг. Тренировки утром и вечером, пробежки на дальние дистанции и не очень, уроки выдержки, терпения, воспитание силы духа, полевые вылазки в леса. Из них словно следопытов готовили, охотников, а не канцелярских крыс. Он и не подозревал, насколько был прав в своих мыслях, пока в самую зиму их всех, вместо экзаменов не бросили в заснеженных полях Северных гор. Всю группу разделили на команды по пять человек. Позволили выбрать по одной вещи и бросили в снегах. Зак не любил холод, а в тот день он просто его ненавидел. Из того скудного набора вещей, он взял двухместную палатку. Нил, парень с разбитым сердцем - спички, Арнор - флягу, еще один рыжеволосый и конопатый парень, Майк, взял фонарь, но больше всех отличился Жак, мальчик с поразительными синими глазами. Он взял карту. И зачем она ему? Какую местность он собрался изучать, если в этой сплошной белой пелене и холоде не можешь думать ни о чем другом, кроме как согреться.

   Но Зак промолчал, за полгода слежки, наказаний по любому незначительному поводу, штрафов и постоянного страха вылететь, он научился выдержке. Сейчас он учился терпению, только думать в таком холоде было сложно. Хотелось просто лечь и замерзнуть насмерть, только бы не испытывать этого чудовищного холода. Хотелось и не ему одному.

   Он растолкал ближайшего к себе соседа и стал ставить палатку. Пальцы не гнулись и почти не ощущались, но он упрямо превозмогал все, надеясь, что если они почернеют и отвалятся, найдется лекарь, который его излечит, и вернет все, как было. Наконец, палатка была поставлена. Он кое как закинул туда окоченевших парней, с помощью Нила и сам повалился следом. Закрыл вход и принялся раздеваться. Нил проделал тоже самое. А вот остальная троица испугалась и готова была выпрыгнуть в бурю, рискуя окончательно заледенеть.