Скажи это сердцу - Никола Марш

Да, сделка есть сделка, но его предложение – полное безумие.

Выйти замуж за Ника Манчини ради осуществления мечты? Тоненький голосок внутри нее напомнил, что ради этого можно пойти на что угодно, но брак с Ником не входит в категорию «что угодно», он из категории полного помешательства.

Когда Ник отстранился, снисходительная улыбка на его губах совершенно не соответствовала неожиданной нежности в глазах.

– Ну, полагаю, ты убедилась, что быть моей женой не так уж и плохо.

Британи тщетно попыталась сдержаться, желая дать достойный ответ.

– Если ты думаешь, что я соглашусь на твое предложение, ты безумец!

Ник пожал плечами и отступил на шаг:

– Это тебе нужно повышение. Мяч на твоей половине поля, Рыжая.

Британи ненавидела это прозвище, которым он всегда доводил ее до бешенства и которое десять лет спустя так естественно слетало с его губ. Еще больше ее бесила его правота – для нее это повышение было очень важным. Это был единственный способ закрыть дверь в прошлое.

– Не то чтобы я хоть на миг допустила возможность нашего брака, но все же – тебе-то это зачем?

Что-то неуловимое промелькнуло в глазах Ника, прежде чем он ответил:

– Просто мне пришло время жениться.

– Почему?

Почему сейчас? Почему на мне? Британи едва удержалась, чтобы не задать эти вопросы вслух.

Почему он сделал это дикое предложение, если их не связывает ничего, кроме воспоминания десятилетней давности?

Ник пожал плечами, а Британи подумала о том, что когда-то отдала бы все, чтобы услышать такое предложение. Сейчас же все сводится к холодному деловому соглашению, и это ранит сильнее, чем она могла допустить.

– Я расширяю свой бизнес, строю отели в крупнейших городах мира, но зарубежные инвесторы не принимают меня всерьез. Они видят во мне богатого молодого плейбоя, который ради развлечения решил поиграть в бизнес.

Ник повел плечами и покрутил головой, чтобы расслабить мышцы, и Британи едва не предложила помассировать ему шею, как часто делала раньше. У него нередко сводило мышцы после тяжелого рабочего дня в поле, и он с удовольствием расслаблялся под ее нежными прикосновениями. Британи на всякий случай сжала руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению. Проклятые воспоминания!

Ник рассеянно потер затылок, совершенно не догадываясь о ее иррациональном желании помочь ему.

– Брак придаст мне респектабельности в их глазах, позволит войти в более высокие деловые круги и заполучить новых инвесторов.

Британи смотрела на Ника, такого холодного, такого уверенного в себе, восхищаясь тем, чего он сумел достичь, и скорбя о парне, которому было наплевать на то, что думают о нем другие.

– И все?

– Все.

– Но почему я? – Этот вопрос мучил Британи с того момента, как Ник озвучил свое безумное условие. – Не сомневаюсь, у легендарного Ника Манчини в запасе немало крошек, мечтающих привязать его к себе брачными узами. – Его глаза опасно блеснули, а Британи была готова откусить себе язык за такие слова, поэтому поторопилась добавить: – Почему именно я? Что я могу тебе дать?

– Ты – хорошо мотивированная деловая женщина, иначе бы ты не полетела на другой конец света ради осуществления своего. Именно такой человек мне и нужен – с четким пониманием происходящего и собственной заинтересованностью в браке со мной. – Ник посмотрел на нее твердым взглядом и продолжил: – Человек, который не станет примешивать к делу эмоции, что обязательно случится, если я женюсь на ком-нибудь из местных. Брак между нами – исключительно деловое, взаимовыгодное предприятие. Что ты об этом думаешь?

Она думала, что он спятил, но проскакивала у нее и другая мысль: если бы в его предложении был хоть намек на то, что она по-прежнему что-то для него значит…

Собрав остатки собственного достоинства, Британи кивнула:

– Я дам тебе знать.

– Надеюсь.

Ник понимал: она тянет время – наверняка хочет проанализировать его матримониальное предложение с помощью какой-нибудь секторной диаграммы.

С высоко поднятой головой Британи прошествовала к двери и, закрывая ее, услышала его тихий смех.

Глава 4

– Вернулась, блудная дочь…

С той самой минуты, когда Британи приняла решение ехать в Джакаранду, она понимала – этой встречи не избежать.

Сколько бы она ни занималась самовнушением, как бы глубоко – по науке – ни дышала, чтобы успокоиться, ее рука дрожала, когда она поднимала ее, чтобы постучать в дверь отцовских апартаментов в самом дорогом в округе доме престарелых.

Дерби Ллойд никак не хотел признать свой возраст. К своим семидесяти двум он несколько раз прибегал к услугами пластического хирурга, остатками волос упорно старался прикрыть лысину и продолжал носить одежду, больше подходящую человеку вдвое моложе.

Но ни богатство, ни пластическая хирургия, ни модная одежда не могли заменить здоровье, а это единственное, чего сегодня не было у Дерби Ллойда.

Пять лет назад он пытался настоять, чтобы Британи бросила работу в Лондоне и вернулась домой ухаживать за ним. Он почти добился своего, но в последний момент у Британи достало стойкости отказаться. Дерби всегда был жестоким тираном, который контролировал каждый ее шаг, пока наконец небольшое наследство от матери не позволило ей в восемнадцать лет убежать от отца на другой конец света. Она просто не могла заставить себя вернуться в тот ад, из которого с таким трудом вырвалась.

И сейчас ей хотелось быть где угодно, только не здесь. Но гордость не позволила Британи избежать встречи с отцом, раз уж она оказалась в родном городе. Она стала старше и сильнее и сможет противостоять ему. Сегодня она здесь, чтобы окончательно убедиться, что прошлое осталось в прошлом.

Британи много и упорно трудилась, что позволяло ей удерживать взаперти демонов ее души, но она знала: стоит ей замедлить ритм своей жизни, как старые страхи вырвутся из-под замка.

Будь она проклята, если допустит это!

В каком-то смысле она даже благодарна папочке за то, что стала тем, кем стала: сильной, уверенной в себе, успешной деловой женщиной. Именно такой, какой, по словам отца, ей никогда не суждено было стать.

Но было в этом обязательном визите еще что-то, в чем Британи, упорно не хотела себе признаться. Надежда!

Надежда на то, что отец изменился; на то, что они смогут наладить хоть какие-то семейные отношения.

А если нет? Она, Британи, уже не та, что десять лет назад. Она поклялась себе больше никогда не быть беспомощной, запуганной и зависимой.

И вот она стоит на пороге комнаты отца, испытывая знакомый трепет и борясь со страхом, от которого у нее когда-то больно сводило живот.