Собрание сочинений в трех томах (Том 1, Повести и рассказы) - Любовь Воронкова

- Ну, давай яйца собирать, - сказала бабушка.

Таня держала лукошко, а бабушка снимала с гнёзд и складывала в лукошко яйца. Со всех гнёзд собрали, только по одному яичку оставили в каждом гнезде - это чтобы курам охотнее было нестись. Потом бабушка сказала:

- А загляни-ка вон в то гнёздышко: есть там что-нибудь?

Таня взглянула:

- Ни одного!

- А скорлупки возле гнезда валяются?

- Нет. Никаких скорлупок нету!

- Что такое! Какой-то зверь повадился яйца таскать - подследить надо!

Вдруг Таня ухватилась за бабушкин фартук: в одном из тёмных углов среди веников торчали длинные жёлтые колючки.

- Бабушка! Вон он - зверь-то!

- Да где такое? Где ты видишь?

- Да вон он... Колючки торчат!

- Фу, глупая! - сказала бабушка.

Она подошла прямо к "зверю", схватила его за колючки и стащила вниз.

Таня поглядела - а это старый деревянный гребень, на котором бабушка зимой кудельку прядёт.

- Ну что? Страшный зверь?

Таня засмеялась:

- А я подумала - может, это он яйца таскает!

ПОРОСЁНОК

Таня подошла к слуховому оконцу, поглядела вниз - ух, до чего высоко!

И отсюда она увидела, что Алёнка сидит у них во дворе на брёвнышке, дожидается Таню. Таня нахмурилась: вот беда! Ну что она скажет Алёнке? Хоть бы спрятаться от неё куда-нибудь...

Таня слезла с чердака и через заднюю калитку пробралась в коровник. Оттуда она хотела пройти прямо на усадьбу да и убежать подальше.

Но около овчарника Таня поскользнулась на соломе и схватилась за щеколду, чтобы не упасть. Щеколда вдруг выскочила, и дверь открылась.

В овчарнике жил поросёнок. Поросёнок скучал в тесном и душном закутке. Когда дверь открылась, он сразу поднял пятачок, понюхал свежий воздух, радостно хрюкнул и со всех ног ринулся из овчарника.

- Ай! - закричала во дворе Алёнка.

Таня стояла за дверью овчарника и смотрела, как бушевал поросёнок. Он вертел головой, хрюкал и носился по двору взад и вперёд, взвизгивая от радости. Подбежал к скамейке - опрокинул её. Подбежал к тазу с водой перевернул таз и воду пролил. А потом увидел Алёнку и быстро засеменил к ней. Алёнка вскрикнула, выбежала со двора, и синее платье её замелькало за палисадником.

- Вот как! - засмеялась Таня. И тотчас закричала: - Бабушка, бабушка, скорей - поросёнок выскочил!

СРАЖЕНИЕ

Танины куклы жили на полу под лавкой. Их горница с одной стороны была отгорожена бабушкиным сундучком, а с другой - полосатой занавеской.

В горнице стоял деревянный чурбачок, на нём лежала перина и было постелено пёстрое одеяло. Это была кровать. Другой чурбачок был покрыт белым лоскутком - за этим чурбачком куклы обедали. А в жестяной коробке, которая была сундуком, хранились куклины платья.

Куклы у Тани были тряпичные, с размалёванными щеками и с волосами из пакли. Таня хмуро сидела перед ними, подперев кулаком подбородок.

"Может, Алёнке Грушу отдать? Жалко... У неё кофточка красная. Матрёшу? Тоже жалко. Дуньку? Вот Дуньку не жалко - она совсем чумазая и волосы у нее почти оторвались. Но Дуньку Алёнка не возьмёт, пожалуй".

В это время в избу вошла Алёнка. Таня покраснела и тотчас задёрнула занавеску.

- Давай мою куклу! - потребовала Алёнка. - Где она у тебя?

- Она спит, - сказала Таня.

- Где спит? Покажи!

- Не покажу!

- Ты что, не отдавать, да?

Алёнка отдёрнула занавеску. Одни Танины куклы сидели в горнице, а её новой, нарядной не было.

- Отдавай! - закричала Алёнка. - А то я сейчас твоих всех... Вот! Вот!

И начала швырять Таниных кукол по всему полу. Грушу в красной кофточке она подкинула так высоко, что та пролетела через всю избу и шлёпнулась в кадушку с водой.

Тогда Таня рассердилась.

- Уходи из избы! - закричала она. - Уходи!

Она схватила веник и замахнулась на Алёнку. Алёнка испугалась веника и побежала на улицу. На пороге она столкнулась с Таниной бабушкой.

- Это что за война? - сказала бабушка.

Таня и Алёнка закричали обе сразу:

- Она моих кукол расшвыряла! А одна вон как намокла - даже полиняла вся!

- А она мою куклу не отдаёт! Пусть отдаст!

- Так чего ж ты Алёнке куклу не отдаёшь, а? - спросила бабушка.

Таня опустила голову и заплакала. Бабушка обняла её:

- Чего же тут плакать? Надо отдать, да и всё!

Таня уткнулась в бабушкину кофту:

- Да как же я отдам, когда её Снежок в кусты утащил!

Бабушка погладила Таню по голове и сказала:

- Вот нашли из-за чего ругаться да драться! Да я вам ужотко ещё лучше куклу сделаю!

НА ПОЛДНИ

Прозвонил колокол на обед. Мать пришла с работы и поставила грабли у крыльца.

Таня выбежала к ней:

- Мамушка! Ну, чья бригада больше сработала - твоя или Марьина?

Мать улыбнулась:

- Моя.

- Ну, значит, теперь за ягодами можно?

- Вот какая ты, дочка! - сказала мать с упрёком. - Мы-то свой участок убрали, а Марьина бригада ещё не управилась.

- Ну и пусть они управляются!

- А если дождь?

- Ну и что же? Сено-то Марьино!

- Не Марьино и не моё, а наше общее, колхозное. Мы свою делянку убрали - значит, надо Марьиной бригаде помочь. Чем больше мы сена уберём, тем больше скотины у нас в колхозе будет. А чем больше скотины, тем колхоз богаче. А чем колхоз богаче, тем и нам с тобой жить лучше! Поняла? Ну-ка, принеси из сеней холодной водицы - я руки вымою, да надо идти на полдни, корову доить!

Мать вытерла фартуком потное, красное от загара лицо, вымыла руки, взяла подойник и пошла доить корову на луг, туда, где стадо полднюет отдыхает в холодке, пережидает полуденную жару.

Таня увязалась за ней. Кого бы ещё позвать? Разве Нюру Туманову? Нюре не очень-то хотелось идти по жаре, но она подумала, что хорошо бы искупаться, и пошла.

Таня не знала, звать ей Алёнку или нет. Может, она теперь губы надула и сердится? Но Алёнка увидела, что девчата собрались на луг, и сама прибежала. А Дёмушку и звать не надо было - он и так нигде не отставал. Только Снежок остался дома. Он приподнял голову, посмотрел на них из-под крыльца и опять улёгся - не стоит бежать, в холодке лучше... К тому же и Таня больно оттаскала его за уши, когда он вернулся. Ну их, пусть идут.

Но, когда девочки зашли за околицу, Снежку стало скучно. Он вскочил и пустился за ними, хлопая ушами.

Шли через ржаное поле по горячей белой дорожке. Густая рожь стояла по сторонам - ничего не видно, только синее небо да высокие колосья над головой. Колосья задевали волосы матери, проводили ей по щекам своими шелковистыми усиками.

- Хорошая нынче рожь, - сказала мать, - ишь как дружно колосится!

За ржаным полем на цветущей луговине стояли маленькие домики. Это колхозная пасека. Пчёлы гудели над пёстрыми цветами.

- Идите потихоньку, - предупредила мать. - Не бегайте, не сердите пчёл.

Таня спряталась за мать, уцепилась за её юбку.

Алёнка тоже шла осторожно и зорко поглядывала кругом - не летит ли откуда пчела.

А Нюра и совсем затаила дыхание.

Вдруг Дёмушка остановился и закричал:

- Алёнка!

Он стоял и отмахивался рукой от пчелы, которая гудела над его головой. Но чем больше он отмахивался, тем сердитее гудела пчела.

Дёмушка побежал, и в эту минуту - раз! - пчела тяпнула его прямо за щеку. Да так больно, будто огнём обожгло. Дёмушка заревел.

- Ничего, - сказала мать, - пройдёт!

Дёмушка поплакал и перестал. А когда пришли на луг, где коровы отдыхали, то все увидели, что щека у Дёмушки раздулась, будто он засунул туда орех. Девочки поглядели на него и засмеялись:

- Дёмушка, покажи, что ты за щеку спрятал?

НА РЕКЕ

Стадо полдневало в лесочке у реки. Коровы стояли и лежали среди берёзок в холодке и лениво жевали жвачку. Две пёстрые коровы забрели по колено в воду и стояли там неподвижно. Доярки с колхозной фермы уже доили коров. Коровы с фермы были все крупные, чёрные с белым.

На зелёной луговинке, под тенью берёзы, блестели большие светлые бидоны. Учётчик Петя Дроздов стоял возле этих бидонов. Доярки приносили к нему тяжёлые, полные молока подойники:

- Это - от Зорьки...

- Это - от Красотки...

- Это - от Ласточки...

А учётчик мерил молоко, чтобы знать, сколько какая корова даёт молока, и сливал надоенное в бидоны.

Мать пошла искать свою корову. Белая черноглазая Милка лежала под кустом. Она увидела хозяйку, встала не спеша и протянула морду: корочка есть? Мать дала Милке корочку, погладила её и села доить.

Девочки уже плескались в речке, брызгались и визжали на весь луг. Таня очень любила свою речку. Да и как было не любить её - такая она тихая, светлая, все камушки и раковинки на дне видны сквозь воду!

Тут, где вода еле достаёт до колен, хорошо. А вон у того берега, под густыми вётлами, вода тёмная, и на дне шевелятся косматые водоросли. И, как нарочно, жёлтые бубенчики растут именно там. Из их стеблей можно делать очень красивые цепочки, а среди жёлтых лепестков у них есть твёрдые тёмно-зелёные кувшинчики, которые годятся для кукол. Но попробуй достань их!